— Кто такие? — спросил Хугбранд. Ни о каких ландскхнетах он никогда не слышал.

— Наемники ландграфа Тессена. У него денег много, вот и сделал себе гвардию, — ответил Долговязый. — Видал их пару раз в городе.

Все ландкснехты шли пешком. Только в самом конце ехали десять всадников, снаряженных даже лучше, чем пехота. Но взгляд Хугбранда приковал человек без доспехов вовсе. На нем был только длинный плащ с капюшоном, и дёту показалось, что по ткани пробегают едва заметные всполохи.

— Идите спать. Утром наступаем, — сказал Хугбранд и сам последовал своему совету.

Воспользовавшись бурей, Лига подтянула подкрепления. Но и Лефкия не стала отказываться от помощи природы.

Когда войска Лиги выдвинулись в поход на следующий день, они столкнулись с лефкийцами, которые сделали то же самое. Спустившись с узкой горной дороги от крепости Плача, тяжелая рыцарская конница тараном врезалась в ряды Лефкии. Даже полсотни всадников хватило, чтобы разбить передовые отряды врагов, рыцари отошли — и снова ударили, но теперь уже с другими подоспевшими рыцарями. Кавалерия Лиги обрушивалась на лефкийцев раз за разом, разбивая конницу, легкие отряды, наемников, столпотворение стало таким ужасным, что в рядах врагов едва не началось паническое бегство.

Но стратиг Наксий смог остановить армию. Вместе с ним тяжелая пехота сомкнула фалангу, ощетинившись копьями. Рыцари остановились.

Несколько раз кавалерия шла в атаку, пытаясь заставить лефкийцев дрогнуть, но ничего не вышло. Подоспели воины рыцарских копий, и в фалангу полетели стрелы и арбалетные болты. В ответ уже лефкийцы начали стрелять, медленно отходя назад.

Чем шире становился ландшафт, тем меньше рыцари хотели атаковать. В узкой теснине у них было преимущество, а на плато шириной почти в три километра лефкийцы могли разбить малочисленных бойцов Лиги. Поэтому, когда фаланга отступила на скалистый выступ в пяти километрах от горной дороги, рыцари остановились, чтобы дождаться подкреплений.

— Мы победили, Хугбранд! Даже до начала боя, — сказал довольный Хуго.

— Где-то я это уже видел, — заметил Армин-Апэн, и Хугбранд согласно кивнул.

Кто-то говорил, что лефкийцев — пять тысяч, кто-то — что все десять. Правду не знал никто, зато Хугбранд примерно понимал, сколько солдат у Лиги.

У «Стальных братьев» осталось четыре роты, но бойцов на ногах — примерно тысяча двести. Рыцарей и воинов их копий — пеших и конных — было чуть меньше тысячи. Бойцов маркграфа Штальварда осталось тысячи две. Были еще другие наемники, несколько мелких групп — примерно полтысячи. До подхода ландскнехтов Лига могла выставить чуть меньше пяти тысяч — все еще серьезная сила, но только если речь не идет об осаде.

Армия развернулась напротив лефкийцев только через два часа. Ландскнехты остались в тылу, их не хотели показывать раньше времени. Но на этом все и остановилось. Несколько раз кавалерия Лиги подъезжала поближе, а в ответ сыпались стрелы и камни.

— Ударим завтра утром, — сказал Хугбранд своим людям, вернувшись с собрания.

Без ландскнехтов войско Лиги было почти таким же, как войско Лефкии. Но две тысячи крепких пехотинцев могли сыграть ключевую роль. Вот только сражения не произошло: утром оказалось, что лефкийцы отступили, а костры на скале палил кавалерийский отряд, который сбежал с первыми лучами солнца.

Армия Лиги бросилась вдогонку.

— Вперед, волчья рвань, вперед, вашу мать! — кричал во всю глотку старший сержант Ражани. — Вас что, ночью отымели? Шевелись!

На одеревеневших после холодной ночи ногах «Стальные братья» быстро шли вперед. Здесь было не так холодно, как у крепости Плача, армия спустилась ниже, на уютную горную расщелину, прикрытую от ветров. А еще здесь были дрова! Но все это не могло сравниться с натопленной землянкой.

Кавалерия сражалась где-то впереди, настигая арьергард врагов. Но пехота не могла догнать лефкийцев. Через час на горизонте появилась крепость, и с каждой пройденной милей она становилась только больше.

От наемников Хугбранд слышал ее название. Жемчужина Дракона, мощнейшая крепость Драконьих Гор. Даже Трехстенная, казалось, была вдвое меньше этого огромного замка, который служил надежными вратами в Лефкию.

— Быстрее, сукины дети! — прокричал Ражани.

Не все войска Лефкии успели войти в замок. Последней отступала фаланга, и кавалерия Лиги смогла ее догнать. На прямой удар в тяжелую пехоту рыцари не решились, поэтому легкая кавалерия обстреливала врагов из лука, пока на стенах Жемчужины Дракона не стало слишком много стрелков. Пришлось отступить.

— Сержанты, быстро ко мне, мать вашу! — проревел Ражани.

Когда десять сержантов побежали к старшему, Ражани быстро сказал:

— Мы идем туда! Возьмем тропу на скалу, понятно, лисьи шкуры? Бегом!

Жемчужину Дракона не подпирали горы, как крепость Плача. Тем не менее горы были близко. Та, на которую показывал Ражани, была справа. Если там действительно была тропа, то по ней можно было подняться, чтобы обстреливать замок с высокой позиции.

Командование спешило. Враги спешно отступали, они могли забыть о тропе. Это был шанс, который нельзя было упускать.