— А ты не с Гриндорея часом?

— С него. Бывал, что ли?

— Да, лет тридцать назад, — улыбнулся маг. — Помню ту восхитительную красотку, как же ее… Беатрис.

— Прямо как мою мать, — произнес нерешительно Форадо.

— О, как же она стонала, как вертела своей задницей. Ее волнистые черные волосы до сих пор снятся мне, как и тот домишко на берегу реки.

Лицо Форадо побледнело, а его рука потянулась к мечу.

— Ты! — вскочил наемник. — Я убью тебя, сука!

На глазах мага проступили слезы.

— Сынок!

— Да пошел ты!

Форадо едва успели схватить. Он вырывался, и Хуго, который держал Форадо за руку, прокричал:

— Ты чего, мало там Беатрис живет?

— У нее длинные волнистые волосы!

— Нашел невидаль!

— А дом?!

— Да половина Гриндорея у реки, сам говорил!

Форадо едва успокоили. Буркнув что-то вроде: «Сумасшедший дед», наемник отошел покурить.

— Зачем так? — спросил Хугбранд.

— А чего это он меня обижает? Я еще ого-го, вас, юнцов, переплюну. А про Беатрис не соврал — ох, как же она стонала, как же…

— Хватит.

Спустя время разговоры вернулись в прежнее русло. Вернулся и Форадо.

— А как ведьмы? — спросил Хуго.

— О, ведьмы хороши. Горячи, как пламя, жалят, как стрелы, — загадочно улыбнулся Баллисмо. — С кем попало не спят.

— На дрын свой намекаешь? — хмыкнул Форадо.

— И на магию.

Наемники задумались. Вот так пообщаться с магом не удавалось никому — разве что Хугбранду в лавке колдуна Могрифаля, да и то разговоры были сугубо деловыми, торговыми.

— Старик, слыхал, что маги могут понять, есть у человека талант в магии или нет. Правда? — спросил Хуго.

— Мана-спектр, — кивнул Балласмо. — Хочешь узнать, не маг ли ты?

— Хочу!

— Двадцать медных.

— Ты чего, что за обдираловка?

— А ты думал, услуги мага — это дешево? Роньпожен знает себе цену.

Подумав, Хуго махнул рукой.

— Ладно, хрен с тобой. Держи.

— Протяни руку открытой ладонью вверх. Вот так, — сказал маг и положил два пальца на запястье — туда, где обычно узнавали жив человек или мертв.

Наемники затаили дыхание. Всем хотелось узнать, есть ли у Хуго талант. А что, если есть? Вот был обычный наемник с алебардой, а станет целым магом. Все равно, что найти в лесу кувшин, набитый золотыми монетами.

— Серый, — наконец, сказал маг.

— Неплохо, — усмехнулся Хуго. — Почти белый, да?

— Серый — это худший цвет в мана-спектре. Магом тебе не быть, юнец.

— А, вот оно что, — погрустнел Хуго.

Хубранд толкнул локтем Армин-Апэна.

— Серый, желтый, зеленый, синий и фиолетовый. Пять цветов, — объяснил блондин. — У магов обычно зеленый, у талантливых магов — синий.

— Ясно.

А тем временем проверка только набирала обороты.

— Теперь я!

Наемники выстроились в очередь. Деньги у них были, а вот развлечений — ноль, ведь бочка давно опустила. Каждому хотелось стать тем самым избранным, который получит талант к магии.

— Серый. Тоже серый. Серый.

— Да он нас дурит! — возмутился кто-то.

— А ты думал, хорошего цвета в мана-спектре — это как коровьих лепех на пастбище? Знаешь, сколько бы магов тогда было?

— Не, ну если так посмотреть…

Желающих становилось меньше. К магу подошел и Форадо.

— Зеленый, — неожиданно объявил маг, и все посмотрели на Форадо. — Я не сомневался в тебе, сынок…

— Сука, урою!

На Форадо набросились и с трудом отволокли в сторону. Тогда к магу подошел Хугбранд.

— Серый, — спустя секунду сказал Баллисмо.

— Не сомневался, — ответил Хугбранд и отошел в сторону. Еще во дворце Лефкии его проверили — результат придворному магу не понравился.

Дальше были сплошь «серые». Только один раз появилось что-то интересное, когда к магу подошел Болтун.

— Желтый, — сказал Баллисмо. — Таким магом, как я, тебе не стать, но пару заклинаний можешь выучить.

В ответ Болтун кивнул и ушел куда-то в сторону. Он узнал, что хотел.

К магу не подходили только Дитрих, Брюнет и Армин-Апэн.

— Не хочешь? — спросил Хугбранд.

— Нет, — мотнул головой Армин-Апэн. — Неинтересно.

Привал уже заканчивался, когда маг резко поднял голову.

— К нам пожаловали гости.

Первым отреагировал Хугбранд. Пока остальные наемники еще только начинали думать над фразой мага, дёт вскочил и бросился к барону.