— Я клянусь в верности Дитриху Канбергскому. Я буду защищать его и вести людей его, не предам и не отвернусь, покуда он выполняет условия. Да услышит эту клятву Эйдур, — сказал Хугбранд на языке Лиги.

Последняя фраза далась тяжело. Ее Хугбранд произнес на выдохе, боясь прогневить своего бога.

— Что мне говорить? — спросил Дитрих.

— Свою клятву. Главное — добавить просьбу Эйдуру, — сказал Хугбранд и внимательно посмотрел в глаза барону. — Эйдур — бог клятв. Если ее нарушить, можно сильно поплатиться.

В ответ Дитрих усмехнулся и сказал:

— Клянусь быть хорошим господином для Брандо — или Хугбранда, как ему хочется. Я не предам и не отвернусь от него, покуда он делает свою работу за свои деньги. Да услышит эту клятву Эйдур.

Хугбранд разжал ладонь и вернул кинжал в ножны. На этом ритуал закончился — теперь дёт был связан с бароном кровью.

— Не пытайтесь никогда найти лазейки в своих словах, — сказал Хугбранд. — Вы поклялись перед Эйдуром. Дурить меня — все равно, что дурить его.

— Я запомню, — медленно кивнул барон. — Раз теперь ты мой человек, то для тебя есть первое задание. Собери людей, мы выдвигаемся сегодня.

— Это будет сложно.

— А мне хочется жить, — усмехнулся Дитрих.

«И как я это сделаю?», — думал Хугбранд, хорошо понимая, с кем имеет дело.

Половину наемников он застал в таверне. И «Стальным братьям» не понравились слова дёта.

— Да ты охренел, что ли? — рявкнул Форадо. — Завтра!

— Это приказ барона. Кому не нравится — оставайтесь, — сказал Хугбранд и увидел улыбки на лицах наемников. — Вас объявят мятежниками и сошлют на рудники.

— Не знал, что ты такой человек, Брандо. С гнильцой.

— Через час выходим, ждать никого не будем.

Остальных стоило искать в «Спелой Черешне».

— Выходим через два часа! — рявкнул Хугбранд, зайдя в бордель. — Ждать никого не будут, не придете — объявят мятежниками.

— Тьфу, харафова рвань, — по-новому выругался Ражани. — Собираемся, девчата. Да не вы! Я про своих девчат. И оружие не забудьте.

Мысленно прикинув, Хугбранд понял, что пятерых не хватает.

— Где остальные?

— Трое с девками кувыркаются, — бросил Ражани.

Хугбранд шагнул к двери, и работницы преградили ему путь.

— Нельзя! — выплыла из комнаты хозяйка борделя.

— Там трое моих людей, — сказал Хугбранд, протягивая серебряную монету. — Я должен их забрать.

— Ну раз дело обстоит так, — улыбнулась хозяйка. — Хильда! Проведи его к тем трем!

Хильда была низкой девчушкой с круговой косой на голове. Дёту это показалось забавным, ведь сверху голова работницы напоминала Хугбранду красивый хлеб с дётских свадеб.

— Один здесь, — сказала Хильда, показывая на дверь.

Девушка взвизгнула, когда Хугбранд ввалился внутрь. На кровати лениво лежал Хуго, предоставив «работу» шлюхе.

— Через час выходим, не опаздывай!

— Да как это, Брандо…

— Обстоятельства.

Быстро вытянув и остальных двух, Хугбранд вышел на улицу. Там уже собрались наемники — злые, как собаки, с перекошенными от ярости и обиды лицами. На Хугбранда они смотрели, как на злейшего врага. Ни один лефкиец не удостаивался таких взглядов.

— Мне и самому это не нравится, — буркнул Хугбранд. — Приказ есть приказ.

Не хватало еще двоих. Они нашли женщин за пределами борделя, поэтому пришлось поискать. Один пошел добровольно, второго тащили за ноги.

Через час «Стальные братья» вышли из Голубиного Собора. Злобная процессия брела по дороге, и встречные люди шарахались в стороны. Наемники всего в шаге от разбоя или убийства — и единственное, что скрашивало их настроение, была большая бочка.

Бочку водрузили на телегу и запрягли ослом. Каждый наемник по очереди подходил к бочке и зачерпывал пиво. Все это придумал Дитрих: видимо, барону не хотелось умереть от рук наемников раньше, чем от кинжалов ассасинов. С каждой пройденной милей бойцы становились веселее, а бочка — легче. Хорошо было всем: и Дитриху, и наемникам, и ослу.

Раздался свист. Брюнет подзывал к себе, и Хугбранд ускорил шаг.

— Мы идем прямиком на войну, Брандо, — сказал с улыбкой Дитрих.

— Разве это не опасно?

— Если это сделал Штальвард, он не посмеет лезть в стан Геро Боерожденного. Герцог такого не прощает.

Геро Боерожденный! Тот самый, кто встретил его, Хугбранда — и отправил в поместье Зиннхайм. Герцог смог увидеть силу молодого дружинника, но случилось, что случилось. Теперь это была не просто дорога на войну — для Хугбранда она превратилась в путь к своему покровителю. От герцога дёту ничего не было нужно, Хугбранд даже не был уверен, что станет с ним разговаривать, если возможность представится. Но почему-то дёту хотелось увидеть Геро Боерожденного. Герцог был особенным человеком, а такие люди притягивают к себе невидимыми якорями.