— Спасибо.

Последней покупкой стал щит. Проблемой он не стал, хоть торговали в основном овальными и треугольными щитами, круглый быстро отыскался. За пять серебряных Хугбранд получил новый щит отличного качества.

В лагере «Стальные братья» уже заканчивали ставить палатки. Пока Хугбранд покупал кольчугу, копье и щит, наемники быстро купили ткань, разобрались с палатками и дружным строем отправились в город — накидаться и по шлюхам. Оставили только двух бедолаг сторожить добро, пусть и вручив им бочонок эля.

— Не отставай! — крикнул Хуго.

Хугбранду и самому не терпелось попасть в город. В первую очередь, из-за топора. Женщины — это, конечно, хорошо, но топор есть топор.

На воротах Жам-е-Лата стояла стража. Скользнув по Хугбранду взглядом, стражник устало зевнул и продолжил смотреть на шатающийся от ветра куст сирени.

— Мне нужен кузнец Герман, — сказал Хугбранд и до того, как стражник успел сказать что-то недовольное, сунул в руки охраны пару медных.

— В самом конце «кишки», — сразу ответил стражник.

— «Кишки»?

— Новенький шоль? Улица такая, слева арку увидишь — туда и шагай.

Центральная улица Жам-е-Лата была широкой и ровной. Недалеко от ворот Хугбранд увидел арку, о которой говорил стражник. Ее выложили из камня много лет назад, и местами арка дышала на ладан, но она стояла и четко давала понять, где начинается «кишка».

Свое название она оправдывала полностью. «Кишка» оказалась узкой, двух- и трехэтажные дома нависали над ней, делая ощущение тесноты еще отчетливее. Дети маленькими шайками ютились у стен домов, а стоило кому-то пройти мимо, как они затихали и внимательно смотрели на чужака. В «кишке» нестерпимо воняло, нечистоты выливали прямо из окон, и вкупе с теснотой становилось воистину мерзко. Немногие встреченные женщины шли с платками на носах, ткань которых пропитали чем-то пахучим.

Но в «кишке» было все. Бросовое жилье и дешевые таверны, лавки всех мастей, многие из которых явно работали не по своему «профилю». Что-то незаконное купить можно было всюду — хочешь, заходи в лавку и договаривайся с хозяином, а хочешь, просто стой и жди, пока очередной мужик в плаще не ткнет тебя в бок, предлагая наркотики, поддельные документы или даже проклятую вещь.

При этом «кишка» не была просто черным рынком. Здесь хватало и обычных мастерских, в которых кипела работа. Хугбранд шел вперед по улице, с которой нельзя было свернуть на другую. «Кишка» петляла то туда, то сюда, иногда слева оказывалась крепостная стена, а потом с обоих боков вновь нависали высокие дома.

В самом конце «кишки» и вправду нашлась кузница. Здесь вообще было уютнее, потому что в тупике не воняло. Кроме кузницы, в конце «кишки» работали и другие уважаемые люди — ювелир, мастер механизмов и даже магический оценщик.

— Кого там хрен притащил? — раздался недовольный старый голос хозяина кузни, стоило Хугбранду войти.

— Вы Герман? Мне нужен топор.

Кузнец повернулся. Борода низкого, но крепкого старика была надежно укутана в кожаный чехол, похожий на широкие ножны. Герман осмотрел Хугбранда снизу вверх и сказал:

— Топоров в городе — валом.

— Такого нет. Нужен узкий, такой длины, а на задней части — выступ…

— Хватит. Сюда иди и рисуй.

Герман показал на стол, где лежала доска с куском мела. Сам кузнец сделал шаг назад, чтобы горн оказался между ним и Хугбрандом.

На доске быстро появился рисунок лезвия топора. Хугбранд хорошо знал, что он хочет — дётский топор, только с другим распределением веса. Немного тяжелее с одной стороны, а с другой — ударная пятка для балансировки.

Когда Хугбранд закончил, он поднял голову и невольно покосился на огонь.

— Чего на пламя так глядишь? — сразу спросил Герман.

— Говорят, много чего в огне видите.

Когда Хугбранд встречал кузнецов, он не придавал этому большого значения. Все менялось в кузне. Еще дома Хугбранд узнал, что кузнецы с нечистью общаются, а в огне горящем всякое видят — кто правду, а кто будущее.

— Знаешь много. О себе лучше думай, раз клятву страшную принес.

Несмотря на жар печи, Хугбранд почувствовал, как холод пробивает спину и ноги. Герман увидел клятву Эйдуру — все рассказы о кузнецах оказались правдой.

— Сделаю, — сказал Герман, шагнув к наброску. — Десять.

— Что? — потерянно спросил Хугбранд.

— Десять серебряных монет, говорю. Плати сразу.

Отдав деньги, Хугбранд поспешил выйти. С «кишки» доносилось насыщенное амбре, но даже оно показалось дёту глотком свежего воздуха.

— Кузнецы, — негромко сказал Хугбранд, будто ругнувшись, и побрел по «кишке» обратно.

Возле одного дома дёт заметил знакомый силуэт. Это был Хуго, и стоило ему увидеть Хугбранда, как алебардист замахал рукой.