— Хорошо, с тобой спокойнее, — сказал Хугбранд честно.

А еще Болтун был охоч до выпивки. И в первый час похода Хугбранд больше всего старался не пересекаться взглядами с Болтуном.

Все это время Дитрих молчал. Хугбранд бросил на него взгляд, и барон улыбнулся, громко сказав:

— Привал!

— Но вы не расслабляйтесь, — тихо сказал Хугбранд Ражани и пошел вслед за Болтуном.

Следопыт вел аккуратно. Если бы не мужские следы, Хугбранд ни за что не нашел бы дорогу. Шаг влево, шаг вправо — трясина. Поэтому дёт шел за Болтуном, наступая на его следы.

Вскоре показалась поляна. Здесь она выглядела совсем не к месту, ведь в центре возвышалось огромное черное дерево. Показался и тот, кто вопил о помощи.

На высоте шести футов над землей к дереву был привязан совершенно голый дед.

Уже спустя год с дружиной Рысятко выяснил, как кто к кому относятся. Само собой, самым уважаемым был отец — ярл Хугвальд из рода Хугни. Следом шел Ульфар Крепкая Кость, второй человек в дружине. По-особенному относились к Храффари Мудрому — самому старому из дружинников. Храффари читал тайные знаки и разговаривал с богами, даже Хугвальд подходил к нему с уважением и просил о совете.

Но был еще один дёт, которого никогда не задевали. В его сторону нельзя было услышать даже самую безобидную шутку, ведь никто не хотел разозлить Ивара.

Ивар был берсерком.

Когда Рысятко отложил топор и щит после истощающей часовой тренировки, он спросил у отца:

— Кто такие берсерки?

Мальчик слышал про них из саг. Воины, стоящие сотню бойцов. Берсерки бросаются на врагов, не думая ни о ранах, ни о своей жизни. Разум берсерка затуманен, все его мысли переполнены яростью — и помогает этому специальный отвар, сваренный из мухоморов. Еще Рысятко слышал, что берсерки поклоняются зверям, и в своей ярости подобны зверю-хранителю — медведю или волку. Но это знал любой дёт, а мальчику хотелось услышать мысли отца.

Хугвальд задумался. Вождь дружины погрузился в свои мысли, а потом медленно произнес:

— Они — дети Аскира.

— Отец, все мы…

— Мы — потомки Аскира. А они его дети. Аскир был подобен богу, его сила хлестала яростью. Берсерки унаследовали его волю. Таково мое мнение, Рысятко, многие с этим не согласятся. Мы возносим хвалу нашим предкам, а для берсерка нет рода. Он поклоняется зверю-хранителю и самим богам — никому боле.

— Только берсерки могут впадать в ярость?

— Ты про исступление? Так любой может, стоит хлебнуть отвару, ха-ха-ха! — рассмеялся отец. — Но не каждый сможет обуздать эту силу. Помни об этом, Рысятко, и не пытайся прыгнуть выше головы. У тебя свой путь. Ты — из рода Хугни.

— Мужики! Мужики, помогите!

Стоило голому деду увидеть наемников, он сразу начал кричать им. Дед был полностью седым, его привязали веревкой к стволу так, что нельзя было пошевелить руками — оставалось только без толку болтать ногами. Вместе с тем болталось и немалых размеров хозяйство — настолько большое, что каждый наемник посмотрел на деда с нескрываемой завистью.

— Ты как туда попал? — крикнул Хуго.

— Шалашовки привязали! — ответил дед. — Трахался тут с ними, а они решили поиздеваться над стариком!

— На болоте?

— Ну, а где еще? — хмыкнул дед. — Конечно, здесь!

Теперь наемники не только завидовали — они хотели оставить деда и дальше висеть на дереве.

— Вы про болотных дев? — спросил Армин-Апэн.

— Да кто будет с ними трахаться, они же смердят немилосердно! С ведьмами я развлекался. Помогите, мужики! Роньпожен вас отблагодарит!

— А кто этот Роньпожен?

— Я, разумеется!

Наемники переглянулись. Не голого деда, привязанного к дереву, они собирались найти, да и тот сам влез в переплет.

— Давайте освободим, тяжело нам, что ли? — сказал Хугбранд. — Хуго.

— Сделаем, — пожал плечами наемник, поднимая алебарду.

Хуго ловко перерубил веревки, и дед упал на землю.

— Могли бы и помягче, — буркнул он.

— Радуйся, что вообще сюда пришли. Кто пойдет на крики посреди болота? — спросил Хуго.

— Вы же пошли, — усмехнулся старик. — По моим следам? Идите за мной.

Ничуть не смущаясь своего вида, Роньпожен направился в сторону остальных наемников. Дед забормотал себе что-то под нос, и болото, на котором раньше виднелись только едва заметные следы, окрасилось в синий, подсвечивая прочную дорожку.

— Вот так-то.

— Так ты маг, — сказал Хугбранд.

— Весьма старый и уважаемый, — ответил Роньпожен.

— Удобно, — заметил молчавший до этого Болтун. В его голосе можно было услышать раздражение, ведь именно он вел отряд, а тут Болтуна будто подменили.

Когда наемники вернулись во главе с голым дедом, глаза Дитриха и остальных бойцов полезли на лоб.

— Это что такое? — спросил нерешительно Форадо.

— Позвольте представиться — Роньпожен, — поклонился дед. — Ваши люди спасли меня, и сие знаменательное событие навсегда останется в моей памяти.