Пистолет мог бы помочь, но это не было окончательным решением для победы над Ульвартом и утверждения своей судьбы. Это была хорошая альтернатива — запасной вариант. Но чтобы победить его, ей нужно было нечто большее. Не вещи или люди… а ее сила, ее магия, надуманные планы, над которыми она работала с Аделой в течение нескольких месяцев и которые тайно продолжала разрабатывать самостоятельно.

— Руна, которую вы начертили на моей руке… Я хочу ее навсегда, — потребовала Эйра. Аллана нисколько не удивилась, словно ждала, что Эйра спросит об этом.

Дрогол испытал потрясение, которого хватило бы на них обоих.

— Ты хочешь, чтобы руна… была нанесена на твою плоть? Ты не кусок металла или камня — ты человек.

— Спасибо, я в курсе, — сказала Эйра, не отрывая взгляда от Алланы. Она по-прежнему не замечала и следа колебаний или сомнений.

— Это сопряжено с риском, — пояснил Дрогол, будто это было необходимо. — У тебя есть своя магия… добавление руны может привести к конфликту с твоей силой.

— Я с радостью возьму ваше оружие. — Эйра по-прежнему обращалась только к Аллане. — Но пистолет, любое оружие, каким бы мощным оно ни было, можно украсть… сломать.

— Человек тоже может сломаться.

— Я не сломаюсь. — В ее голосе не было ни тени сомнения или нерешительности. — Простого убийства Ульварта будет недостаточно. Я должна уничтожить саму мысль о нем, и для этого мне нужна сила, которой я пока не могу достичь.

Аллана оперлась ладонями о стол и наклонилась вперед. Она не сводила глаз с Эйры, не отрывая от нее взгляда. Эйра почти физически ощущала, как она пытается избавиться от сомнений и страха.

— Я не сломаюсь, — повторила она.

— Тебе следует подумать об этом и взвесить риски. Приходи завтра, а лучше через два-три дня, и убедись, что это то, чего ты хочешь. — Аллана отошла от стола и вернулась к своим полкам, расположенным вдоль задней стены комнаты. Она начала рыться в разных коробках, как будто Эйры и Оливина не было. Эйра сразу поняла, что к чему.

— Я ухожу с рассветом.

— Тем больше причин не делать этого. — Аллана покачала головой. — Мы бы не хотели прерывать твой канал или магию, прежде чем ты продолжишь свою важную работу, какой бы она ни была.

Эйра не позволила себе обидеться. Аллана, без сомнения, видела в ней не более чем пиратку, отстаивающую свои интересы. Возможно, именно такой Эйра и была. Про себя она могла спокойно признать, что убьет Ульварта не для того, чтобы отомстить за его действия против Соляриса или Меру. Освобождение народов было дополнительной выгодой, но даже отдаленно не являлось движущей силой ее мотивации…

Она хотела убить его ради себя. Покончить с ним, потому что он перешел ей дорогу — отнял у нее жизнь. И этого она не могла вынести.

Она не для того зарабатывала столько сил, чтобы сидеть сложа руки, когда страдали люди, которых она любила больше всего на свете.

— Именно из-за моей «важной работы» я сделаю это.

— Эйра, ты уверена в этом? — прошептал Оливин, подходя на полшага ближе. — Ты только что исцелилась.

— Магия Элис безупречна. Я полностью исцелилась в Карсовии. — Она наклонила голову, обращаясь только к нему. — Я все обдумала.

— Ты достаточно сильна и безо всякой руны. — Хотя она знала, что он хотел как лучше, его ободрение было пустым.

Эйра знала, что это не так.

— Я недостаточно сильна, чтобы справиться с Ульвартом. Еще нет. Но с этим я справлюсь.

Оливин переместился, полностью встав между ней и Алланой, поглощая ее взгляд.

— Это может повлиять на тебя навсегда.

— Я надеюсь на это.

— Это может иметь последствия, которых ты не ожидаешь в будущем.

— Я переступлю этот порог, когда… если он появится. — Эйра легонько коснулась кончиками пальцев его предплечья. — Оливин, думать о будущем — это, конечно, здорово, но пока мы не убьем его, это будут мечты наяву.

Он взял ее за руку обеими руками.

— Не рискуй всем, чтобы получить лишь малое. — В его осторожности были нотки Каллена из того вечера. Странно, как они могут быть такими разными и в то же время такими похожими.

— Я рискую всем, чтобы у меня была сила убить любого, кто встанет на моем пути, защитить тех, кого я люблю, и забрать то, что принадлежит мне.

Оливин пытливо оглядел ее лицо.

— Я не могу тебя отговорить, не так ли?

— Нет.

Со вздохом, который выдавал, что он на грани срыва, он прижался лбом к ее лбу.