Не смотря на хорошую тёплую солнечную погоду, на катке и вправду оказалось не так много народа. Злата даже удивилась, ведь сколько бы они тут не были, всегда было людно. Насчитала всего человек семь и нахмурилась.

— Да нам с тобой везёт, — Рита же восприняла это как некий знак свыше и, толкнув подругу в бок, пошла разбираться с коньками.

Злата лишь наблюдала за тем, как подружка разговаривает с красивой брюнеткой и вновь подумала о том, что волосы можно и покрасить. Она же Чернова, вот, пусть и волосы станут чёрными. Мать, конечно, за сердце схватится, вряд ли она примет такие кардинальные перемены в жизни послушной дочери.

Надев коньки, оставив сумочки на хранение, девушки вышли на каток. Кататься Злата не очень любила, по большей части потому, что чувствовала себя коровой на льду, это было про неё. Это Ритка когда-то в детстве занималась фигурным катанием, помнила несколько пируэтов и даже сейчас могла их повторить, но не Злата.

Бортик — вечный сопутствующий друг на катке у Черновой. Верный товарищ, который столько раз спасал её от падения, что не сосчитать. И всё равно с Риткой ходила на каток, даже не смотря на то, что не умела и не особо любила стоять на коньках, уж лучше бы на лыжах.

Рита, конечно, предпринимала попытки научить подругу кататься, но это всегда оканчивалась синяками, редко порезами, а как-то у Златы был перелом. Но это не мешало девушкам вновь и вновь возвращаться на каток.

К сожалению бортиков у этого катка не предусматривалось, поэтому Чернова хотела взять хотя бы опору.

— О нет, сегодня без опоры, я буду твоей опорой и поддержкой, — Рита решительно подхватила подругу и покатила в центр катка.

— Нет, Рит, не надо! — с громким смехом, слабо пытаясь вырваться, вскрикивала Злата.

Без ощущения опоры ноги начинали дрожать. И конечно же, Злата упала первая и потянула за собой подругу. Громко смеясь, они встали и снова упали недалеко. И так несколько раз, пока Злата не стала более-менее ровно стоять на коньках.

Ну она ещё ей это припомнит, обязательно припомнит и отыграется!

— Тебе просто не хватает практики, ты редко выходишь на каток, — сетовала подруга, толкнув её в спину, чтобы придать скорости.

Злата покатилась одна, обернувшись к Ритке и показав той средний палец. Она бы в красках ей рассказала как она любит каток и как часто хочет здесь бывать.

Но внезапный треск заставил её смутиться. Чернова замерла на месте, проехав нужное расстояние и опустила глаза вниз, наблюдая, как по льду расходятся трещины. Это удивило её. Неужели каток плохо залили? Впервые видела что-то настолько странное.

И, совершенно не ожидая этого, с громким вскриком, Злата провалилась под лёд. Холод воды сковал тело, впиваясь ледяными иголочками и принося невыносимую боль. Тяжёлые коньки потянули её вниз.

«Откуда здесь вода?» единственная здравая мысль пронзила разум девушки и сознание начало уплывать.

Драгорад подгоняет коня, жмурясь от морозного воздуха. Не думал он, что его дар затянет в дремучий лес. Да и редко кого боги в эти холодные края отправляют за атрибутом.

Его сопровождение разбило лагерь перед входом в лес, дальше он должен был идти один. Ему нужно найти реку и достать дар. Каким будет дар, Драгорад не знал, боги не показали. Только место было в видении, да и чувство его вело, куда нужно двигаться.

Ни спать, ни есть толком невозможно, пока дар не получишь, он под рёбрами болит и ломит, так в руки и просится. Драгорад был уверен, что братья так же кинулись за своим даром, не в силах терпеть и откладывать.

Только вот дары божие разные. Могут быть магическими, наделять конкретной силой, могут влиять на навыки и умения, улучшая их. Вот Всемил, ратник его, видит когда человек врёт, а когда правду говорит, только дар его небольшой, ограничения имеет.

Драгорад желал получить сильный дар, огненный, помогающий в бою. Средний сын не был так хорош в политике, как в военном деле, поэтому и хотел усилить боевую мощь.

Невовремя вспомнилась ухмылка Яромира, отец проявил к нему благосклонность и братец стал задирать нос. Наследника не хватает ему для того, чтобы укрепить своё положение, да вот только что-то жинка его не понесла.

Лагода была девицей тихой и скромной, ни разу не говорила с ним лично, всегда опускала взгляд, не смела смотреть в глаза чужим мужчинам. Такой, наверное, и должна быть хорошая жена княжича — дело своё знает, тихо стоит за спиной у мужа, слушается и почитает.

Его же Улада была не такой, спорая девка в сердце у Драгорада была, не зря её ведьмой кличут, никому спуску не давала, за словом в карман не лезла, его дружина её уважала. Правда женского дела не знала и не умела, вела себя как княжна, драгоценности любила, да меха. Но в постели была жаркой и огненной. Правда, понимала, когда лучше замолчать и уступить, чтобы уж совсем черту не перейти.