— Как скажешь, дядя, — весело откликнулась Аннаиса: она всегда любила, когда он проявлял интерес к её занятиям, жаль только, что делал он это не так уж часто.

С запозданием Иннидис подумал, что девочке-то и впрямь легко будет не обращать на дядю внимания. А вот Ви в присутствии господина может почувствовать себя неуютно, и тогда это скажется на его поведении. Не помешал ли в таком случае Иннидис их занятию?

Нет. Как выяснилось, не помешал. Дождавшись, пока Иннидис усядется на скамью, Ви повернулся к Аннаисе и действительно как будто перестал его замечать.

— Давай ещё раз, госпожа, — сказал он и принялся отстукивать ладонью и пальцами по небольшому бубну. Девочка сделала мудрёные движения руками, сплетая их над собой, выбила ногами интересный ритм, провернулась три раза и застыла в неустойчивой на первый взгляд позе, подняв и согнув одну ногу в колене, изогнувшись в талии и бёдрах, а руки вытянув в диагональ. Ви подошёл к ней сзади и слегка поправил руки. — Вот так. Угол больше.

Аннаиса покачнулась, не удержала равновесия и поставила ногу на пол.

— Ещё раз, — сказал Ви.

— Да хватит уже! — воскликнула и нахмурилась девочка. — Можно ведь уже что-нибудь другое! Что-то, что у меня лучше получается.

— Ты знаешь, что нельзя, — сухо возразил парень, глянув на неё искоса из-под полуопущенных век. — Осталось ещё пять раз, так что давай.

Иннидис его не узнавал. Он выглядел и вёл себя непривычно и как-то… властно? Сейчас, глядя на Ви, можно было с лёгкостью представить его в образе одного из тех надменных рабов и убедиться в справедливости его слов «я такой же». Конечно, на Аннаису он смотрел без высокомерия, но взыскательно и с изрядной долей холода во взгляде. Иногда с девочкой и нельзя было иначе, но Иннидису никогда так не удавалось. А вот её наставница Ветта могла. И Ви, как оказалось, тоже. Что наводило на мысль, что парню, вероятно, пришлось вести себя так потому, что во время первых занятий Аннаиса пыталась руководить собственным учителем и навязывать ему свою волю. Зная племянницу, можно было предположить, что вряд ли она при этом вела себя сдержанно и совсем не грубила. Однако из этого столкновения воль Ви явно вышел победителем. Любопытно было бы посмотреть, как это всё происходило…

Иннидису вдруг пришло в голову, что сейчас парню совсем перестало подходить короткое нелепое имя «Ви», которое и раньше-то не слишком звучало.

Вильдэрин. Конечно же, он Вильдэрин, а вовсе никакой не Ви.

Племянница в ответ на слова юноши поморщилась, но выполнила упражнение снова. А потом и следующие несколько раз. Пусть не идеально (Ви каждый раз немного её поправлял), но уже вполне уверенно.

— О-ох, я никогда не сделаю этого правильно! — простонала она, чуть запыхавшись после последнего движения, и ворчливо добавила: — У тебя, видимо, какой-то дар, раз ты это можешь!

— Если только считать даром, что меня начали учить танцевать чуть ли не раньше, чем ходить, — добродушно усмехнулся Ви, враз напомнив привычного себя. — Но, госпожа, у тебя уже сейчас замечательно получается, а в следующий раз выйдет совсем без изъяна, вот увидишь.

Аннаиса закатила глаза.

— Я в себе не так уверена, но спасибо. — Тут она наконец вспомнила об Иннидисе. — Дядя, тебе понравилось?

— Безусловно, — с улыбкой откликнулся он, поднимаясь с места. — Теперь поеду в Тиртис довольный, что моя племянница отличная танцовщица.

Только вот ни в какой Тиртис он в итоге так и не поехал. Ему вдруг стало лень и неохота тащиться по сумеркам, а добравшись, жить на постоялом дворе и питаться в тавернах. Так что он сел на подготовленную конюхом Жемчужинку, но вместо того чтобы вывести её на дорогу до этого крупного города, пустил по шелковичной аллее вдоль русла Тиусы.

После зимних дождей река разлилась, а лето ещё не наступило, чтобы её иссушить, так что вода подступала по каменистому берегу почти к самой дороге, плескалась и перекатывала шуршащую гальку, а уже гаснущее закатное зарево мозаичными бликами играло на водной поверхности. Воздух был влажным, свежим, ароматным, но недолго ему таким оставаться — скоро придут знойные дни и душные ночи, а Тиуса превратится в грязный ручей. И пока этого не случилось, надо пользоваться возможностью, а Тиртис подождёт.

Неожиданным образом Иннидис оказался вознаграждён за это своё решение, причём дважды. И первая награда настигла его в лице градоначальника Милладорина Вирраи и его жены Реммиены прямо во время прогулки. Этим вечером они тоже прогуливались вдоль реки, но пешком и в сопровождении нескольких слуг — повозка, скорее всего, ждала их в начале или в конце аллеи. Сегодня здесь вообще было людно — не только он спешил воспользоваться последними приятными неделями перед подступающей липкой жарой.

Поравнявшись с Милладорином и его женой, Иннидис со всем уважением поприветствовал их и думал проехать дальше, но тут Реммиена, как всегда грациозная и неотразимая, окликнула его:

— Иннидис Киннеи! Хорошо, что мы тебя встретили! Мы с Милладорином как раз недавно о тебе вспоминали.

— Всегда рад услужить досточтимому Милладорину и великолепной Реммиене, — выдал удивленный Иннидис вежливую и ничего не значащую фразу и спешился. — Вспоминали, надеюсь, добрым словом?

— Прекрасная Реммиена пожелала, чтобы ты изготовил её бюст, — ответил вместо жены градоначальник. — Она посетит тебя, скажем… недели через две. Тогда же договоритесь и об оплате. Если, конечно, ты не возражаешь, — присовокупил он, благодаря чему сказанное всё-таки отдалённо напомнило просьбу, а не приказ.