— Тихо, тихо, — приговаривал Иннидис, оглаживая через хлопковую тунику его спину и острые плечи. — Здесь тебе ничего не грозит, ты в безопасности.

Должно быть, после случая с овчаркой это утверждение для Ви звучало сомнительно, но Иннидис не представлял, что ещё сказать.

— Тебе приснился дурной сон, — продолжал уговаривать он. — Всего лишь сон.

И хотя ему самому эти слова не показались хоть сколько-нибудь убедительными, Ви всё-таки начал успокаиваться: всхлипы становились тише, плечи уже не так тряслись, из тела уходило напряжение, делающее мышцы будто каменными.

— Громкие… — пробормотал парень. — Они были громкие…

— Кто?

— Не знаю… Мне страшно… — Он обхватил себя руками и сидел покачиваясь.

Иннидис дал ему напиться воды из чаши, затем убрал её в сторону.

— В этой комнате, в этом доме тебе ничто не угрожает, Ви, — повторил он, накрыв ладонью его плечо. — Скажи, чем тебе помочь? Хочешь, посижу здесь, пока ты не уснёшь?

— Я не смогу… не усну… — прошептал парень, свесив голову.

И что с ним делать? Иннидис понятия не имел. Вот если бы здесь сейчас был Мори! Ну или Чисира хотя бы! Но и Мори, и Чисира, скорее всего, уже спали.

— Ладно, — протянул Иннидис. — Тогда давай ты посидишь со мной, хорошо? Хочешь посмотреть мою мастерскую? Давай отведу тебя туда, она здесь же, в двух шагах, не придётся далеко идти.

Он встал и потянул Ви за собой. Парень не сопротивлялся. Возможно, даже не понял, куда его ведут.

Открыв дверь мастерской, Иннидис впустил его, но Ви, только переступив порог, замер и завертел головой, осматриваясь. Пришлось протиснуться мимо него и снова потянуть за собой, уже изнутри комнаты. В конце концов Иннидис усадил его на одну из кушеток в глубине помещения, на которой иногда, когда особенно увлекался работой, отдыхал в перерывах. Сам вернулся на скамью у тяжёлого букового стола, где в густой тени лежал открытый где-то посередине трактат.

Поднявшись, чтобы взять лампу, Иннидис с удивлением обнаружил, что Ви больше не сидит на кушетке, а стоит и смотрит на стену, куда падает свет. Точнее, на полку с глиняными скульптурными эскизами, среди которых затесались каким-то образом восхитительный мальчик-рыбак из сердолика и поделка Иннидиса из халцедона, которую он счёл чуть более удачной, чем остальные пробы.

— На этой полке в основном задумки для будущих скульптур, — сказал Иннидис, и Ви вздрогнул, оборачиваясь. — Хотя тот мальчик — готовое творение одного известного заморского мастера, не моё.

Иннидис запоздало сообразил, что мальчиков на полке вообще-то три, и вряд ли парень понял, который из них имелся в виду, однако уточнять уже не стал.

Ви снова перевёл взгляд на полку и даже протянул к ней руку, но тут же отдёрнул, опять оглянулся на Иннидиса и с робостью спросил:

— Можно?..

— Ты хочешь потрогать или подержать какую-то из них? Да, это можно.

В конце концов, рассудил Иннидис, даже если парень и разобьёт одну из глиняных заготовок, беды в этом не будет: половина из них всё равно никогда, пожалуй, не превратится в полноценные изваяния. А уж фигуркам из сердолика и халцедона и вовсе ничего не грозит.

Ви безошибочно взял с полки мальчика-рыбака, покрутил в руках и погладил большим пальцем. Поставил обратно и снова взял.

— Великолепная, правда?

Иннидис подошёл к нему со спины, и парень вздрогнул всем телом. Руки его дёрнулись, фигурка выскользнула из них и с глухим стуком покатилась по полу. Следом за ней и сам Ви пал на четвереньки, зашарил трясущимися пальцами по вязнущему в темноте полу и забормотал:

— П-прости, господин, я сейчас… я мигом… пожалуйста… я найду её… прости…

Только этого ещё не хватало! Чтобы этот измученный больной мальчишка ползал тут перед ним вне себя от страха. Иннидису стало неловко сразу и за него, и за себя. Он наклонился и, подхватив Ви под мышки, поставил на ноги. В ответ на это парень втянул голову в плечи, ссутулился и словно бы окаменел. Его хотелось как следует встряхнуть, сказать, чтобы пришёл в себя и перестал так себя вести, но Иннидис сдержался, понимая, что этим только сильнее напугает своего спасёныша.

Он медленным и плавным движением погладил его по спине, по торчащим лопаткам.

— Ви, пожалуйста, — говорил он негромко и размеренно, — не надо меня бояться. Я не ударю тебя, поверь. Даже если ты случайно что-то испортишь или сломаешь, я никогда не стану тебя бить и не причиню никакого другого зла, обещаю. — Ви несмело поднял голову и взглянул на него покраснелыми глазами, в которых, кажется, стояли слезы. — А статуэтка найдётся, — продолжил Иннидис всё так же мягко, — никуда отсюда не денется. Как рассветёт, так сразу будет видно, куда укатилась… О! А вот, кстати, и она, — засмеялся он, наткнувшись взглядом на фигурку маленького рыбака, подкатившуюся к самой стене, куда доставал слабый отсвет лампы.