— Если тебе интересно, Ви, ты можешь подойти ближе! — позвал он. — Я не возражаю.

Немного посомневавшись, парень поднялся и приблизился. Всего на несколько шагов. Остановился прямо у кромки гравийной дорожки, разделявшей сад на две части, и не решился её пересечь. Хотя учитывая его постоянную настороженность, одно то, что он вообще подошёл, уже было достижением.

Впрочем, приятная безмятежность этого утра, казалось, сама по себе навевала спокойствие. Мягко шелестела листва от тихих дуновений ветра, чирикали садовые славки, жужжали тяжёлые шмели. С заднего двора доносился радостный лай, слышалось фырканье лошадей, долетал беззаботный голос Орена: мужчина кормил кроликов и, как всегда, громко и весело с ними беседовал. Протяжно скрипнула дверца в ограде между садом и задним двором, и Орен вышел из неё, грузно потопал к воротам, напевая задорный мотив, и лай, приближаясь, вторил ему.

Иннидис повернулся на звук и тут же понял, что сейчас может произойти. Однако сделать уже ничего не успел.

Огромные рыжие собаки — сука и её годовалая щенка — были приучены стеречь дом от посторонних, но людей, которых хозяева сами впустили внутрь и чей запах уже был знаком, воспринимали разве что как возможных товарищей для игр. Но Ви об этом не знал. А даже если бы и знал — одного этого обычно недостаточно, чтобы совладать с въевшимся страхом.

Всё случилось в несколько мгновений и почти одновременно. Молодая и ещё не слишком воспитанная овчарка с ликующим лаем бежала, норовя ближе познакомиться с новым домочадцем, оказавшимся у неё на пути. Ви пятился к дереву, его губы и руки тряслись, рот кривился, а из горла вырывались странные звуки, будто он захлёбывался. Иннидис крикнул: «Байра, ко мне!» в тот же миг, когда она наскочила на Ви и поставила лапы ему на плечи, сбив с ног. Под её тяжестью или от ужаса парень свалился на спину, но тут же перекатился на бок и сжался в комок, подтянув колени к подбородку и защищая руками голову. Подлетел Мори, оттащил лохматую овчарку за ошейник и передал взволнованной Чисире, подбежавшей следом. Орен в недоумении оглянулся и, прервав песню, выдохнул: «Ох ты ж!..» и хлопнул себя по коленям.

На этом всё могло бы закончиться, но нет. Собаку увели, но перепуганный Ви по-прежнему лежал на земле, разве что снова перевалился с бока на спину и теперь прижимал пальцы к груди и шумно, со свистом хватал ртом воздух, будто задыхался... Или он и правда задыхался?

Иннидис бросился к нему, но наткнулся на взгляд Мори, как бы говорящий: не подходи. Вдобавок слуга ещё и замахал на него рукой, отгоняя. И Иннидис послушал, остановился и даже отступил назад.

— С моим братом такое было… — тихим голосом пояснил Мори.

Он склонился над Ви, взял его за плечи и неспешным, словно нарочито замедленным движением приподнял и усадил, прислонив спиной к стволу дерева.

— Собака ушла, Ви, все хорошо, — говорил он негромко и ровно. — Её больше нет, она тебя не тронет.

Несчастный парень запрокидывал голову, сипел и будто не слышал ничего.

— Глянь-ка на меня, Ви, — продолжал Мори размеренно. — Посмотри. Скажи: какого цвета у меня глаза? Они зелёные? Скажи, они зелёные?

Ви по-прежнему тяжело, часто и прерывисто дышал, но через пару мгновений выражение лица стало чуть более осмысленным. Он отрицательно мотнул головой.

— Тогда какого они цвета? Они голубые?

— Нет… — шумно выдохнул Ви. — Карие…

— Да?

— Они карие…

— Верно, Ви, всё верно, карие.

Иннидис и не думал прежде, что горластый Мори умеет говорить таким тихим, неторопливым, успокаивающим голосом.

— Пойдём, давай-ка я помогу тебе встать, Ви, давай пойдём в дом.

— П-пёс…

— Он ушёл, его тут больше нет. Идём.

— У… ушёл?..

— Да, Ви, он ушёл.

Бедолага вдруг вцепился дрожащими пальцами в тунику Мори, словно ища спасения, всхлипнул и, кажется, даже обмочился, а потом из его груди вырвалось громкое рыдание.

Здоровяк Мори бережно поднял его на ноги и, придерживая, повёл к дому. Рядом со своим спасителем Ви казался совсем худым и невысоким, как подросток.

Иннидис глянул на Чисиру, которая на пару с Ореном увела Байру и уже вернулась, но девушка не смотрела на него. Не смотрела она и на Ви. Вместо этого её взгляд был устремлён на Мори, а в выражении лица угадывалось нечто новое: удивление, любопытство и что-то похожее на благодарность.

Видимо, даже до девушки наконец дошло, что несмотря на свой огромный рост, могучее тело и зычный голос, Мори — добрейший и безобиднейший малый. Жаль, что для этого ей пришлось увидеть злоключение Ви, но, может, хотя бы теперь она перестанет относиться к Мори предвзято.

— А что приключилось с его братом, господин? — спросила девушка, повернувшись к Иннидису.

— Я не знаю, — пожал он плечами. — Мори не рассказывал. Но ты можешь у него спросить.

— Да… я спрошу, — без уверенности в голосе протянула Чисира и, подхватив две корзинки с персиками, унесла их в дом.

Мори, наоборот, через несколько минут снова вышел, но уже один, без Ви.

— Господин, — подошёл он прямиком к Иннидису, виновато потупившись, — ты уж извиняй, что я тебя так… отогнал. Просто и ты, и Чисира с Ореном сами казались больно испуганными, а это… нельзя, в общем, так, когда… А! — Он махнул рукой, будто смирившись, что объяснить не сможет. — В общем, прости меня, господин.

— Ну что ты, Мори, не извиняйся. Напротив, спасибо тебе. Я и правда постыднейшим образом перепугался. Мне показалось, что он или задохнётся, или, не знаю, сердце остановится. А ты как-то сразу сообразил, что делать.

— Это из-за брата, — вздохнул здоровяк. — Хотя с ним ещё хуже было. Он так вообще иной раз начинал бояться непонятно чего! И так сильно, до ужаса прям! И тогда мы с матушкой его вот так вот уговаривали и спрашивали, какого цвета ограда, или моя туника, или ещё что-то… Иногда помогало, вот я и порассудил, что и с Ви так же...