Танцор снова поглядел на неуклюжего фальшивого старца рядом. "Как будто никогда не ухожу", сказал приятель. Танцору подумалось, что это стало невольным признанием. Он постарался осознать сказанное таноанским Странником Духа в далекой пустынной тюрьме Семиградья. Будто этот маг способен одновременно обитать не только в одном садке, или на одном плане. Будто, попав в отатараловую бурю, его сущность закалилась или превратилась, объяв три места: обычный физический план, Садок Тени и это странное, искусственное измерение. Или как там его называют.

Если так и стало - он оглянулся на мага, на ходу размахивавшего тростью - теперь его приятеля будет весьма сложно убить. Вполне возможно, дух его останется жить в иных Королевствах.

Танцор потер висок, почти морщась. Будь что будет. Не его область компетенции. Достаточно помнить, что у него есть находчивый союзник, которому можно доверять... так что приходит время проверить, на что именно ты способен.

Келланвед пошарил в кармане, извлекая камень - тот самый нелепый, выщербленный наконечник - и положил его на ладонь.
– Ничего, - возвестил он.
– Хотя не совсем верно. Влияние или связь, что воздействуют на эту штучку, не проникают в этот мир.

– Так мы возвращаемся.

– Да.

– И куда выйдем?

– Севернее. Много севернее.

– Не в Хенг, прошу, - хихикнул Танцор.

Келланвед слабо улыбнулся.
– Поистине.
– Затем лицо стало задумчивым, сильнее покрывшись морщинами.
– Но ведь... она попала ко мне именно там.

Улыбка Танцора погасла.
– Не в городе.

Маг неопределенно пошевелил плечами.
– Кто знает? Клянусь, Танцор, что отмщу городским магам. Рано или поздно.

Они шагали молча. Тонкая пелена пыли и пепла летела вперед из-под ног. Танцору не удавалось избавиться от беспокойства, ощущения, что этот мир населен призраками.
– Мне тут не нравится, - сказал он вслух, и Келланвед кивнул без всякого удивления.

– Да. Такая здесь аура. Думаю, здесь было свершено великое преступление. В древности.

Наконец Танцор уже не мог сдерживать нетерпения.
– Ну?

Келланвед замедлился, озираясь.
– Хорошо. Полагаю, можно поглядеть, где мы сейчас...

В тот же миг Танцор оказался в ночи, на просторе волнуемых ветром трав. Огляделся, присев, не совсем еще привыкший к быстрым перемещениям.
– Север Даль Хона, - предположил он, щурясь на компаньона.

Маг тоже озирался, на сморщенном лице читалось недовольство.
– Увы, да, - кивнул он. Поглядел на камень в руке и произнес: - Туда.

Танцор пошел следом, держа руки на самых тяжелых кинжалах, против гиен, леопардов и прочих хищников, что бродят в саваннах. Время текло. Над головами плыл широкий, яркий Мост Богов. Он начал: - Следовало бы остановиться на ночевку.

Дряхлый дальхонезец рубил тростью траву, широко шагая.
– Неужели?
– отозвался он.
– Ты устал?

Танцор подумал. Устал ли он? Похоже, нет. С прогулки по садку пепла прошло лишь несколько часов. Но тут ночь. Куда делась половина дня? Или еще больше? Сказать можно будет, когда они найдут селение, где умеют четко считать дни - без всяких "ближе к урожаю" или "после солнцестояния".

И вряд ли это имеет значение. Дни, годы приходят и уходят. И нет особой нужды их считать. К чему беспокоиться? Лишь высохшие старики-историки способны спорить, что именно стряслось в третий год правления короля Как-Его-Тама. Он умер, и с ним покончено. Сейчас другой момент.

Отбросив пустые думы, Танцор огляделся и понял, что спутник стал нехарактерно унылым и молчаливым.
– Проблемы?
– спросил он.

Малыш пожал тощими плечами и ударил траву.
– Дурные воспоминания.

Танцор улыбнулся себе. Думает, у него было тяжелое детство?

– Меня били, унижали и осмеивали все детство, - начал Келланвед без дальнейших понуканий.
– Пойми, племена Даль Хона ценят воинские способности. Драчливость. Силу. Атлетизм.
– Он указал на свое костлявое тело.
– Видишь, я не наделен этими качествами. И я был бродячим псом, недоноском из трущоб, жертвой всеобщих насмешек и обид. Но за их поступками, казалось, скрыты мотивы более темные. Некая особенная нелюбовь - или страх. Лишь позже я понял причину.

Танцор был удивлен: впервые друг решился раскрыть свое прошлое.

Маг все сильнее махал палкой.
– Наконец, признанного негодным для битв, меня неохотно сдали местному шаману. Вначале я был полон радости. Вот мое призвание! Казалось, я создан для него. Но вскоре я обнаружил, что рука этого отродья наносит еще больше обид. Он давал мне самые унизительные, самые мерзкие и бесполезные задания, будто хотел прогнать прочь. И однажды он преуспел - я бежал от ученичества, оказавшись один в диких местах. Разумеется, вскоре меня схватили ловцы рабов.
– Молодой человек яростно рубанул траву.
– Никогда не забуду, какие пытки я вынес в их лапах. Некоторое время я томился слугой в их лагере. Затем один тип купил меня, чтобы служить в башне у границ Итко Кана. Колдун, он выбрал меня, ибо я тоже был отмечен талантом. И тогда началось настоящее странствие.