Танцор пожал плечами, малость заинтригованный.
– Да, одни. Полагаю.

– Хорошо. Пора идти.

– Пора идти? Куда?

Седовласый старец разочарованно возвел очи к потолку.
– На поиск. Камень! Мы следуем за камнем!

Уже месяц Танцору приходилось слушать только про камень. Он утомленно закрыл лицо рукой. Недавнее путешествие в дикие горы Феннов, за древними каменными орудиями обернулось катастрофой. И вот опять. Он-то надеялся, что случившегося будет достаточно для охлаждения амбиций Келланведа; но, похоже, никакие трудности, даже самые суровые, не могли поколебать планов друга.
– Ладно. Наконечник копья. Ты имеешь в виду прямо сейчас?

– Разумеется!
– Маг выпрямился и провозгласил: - Если не сейчас, то когда? Если не здесь, то куда?

Танцор мучительно наморщил брови: - Чего?

Маг воздел палец, требуя тишины.
– Погоди!
– Он гладил подбородок, яростно размышляя.
– Если не туда, то когда... нет. Если не там, то нам? Нет, постой...

Танцор махнул рукой.
– Именно что не сейчас. Нужно подготовиться. Вода, еда, снаряжение.

– Отлично!
– указал Келланвед на свечу с делениями.
– Один сегмент - один час.

Танцор согласно кивнул.
– Ладно. Один час.
– Он пошел к двери.
– Встречаемся здесь.

Внизу, в главном холле Замка, он обнаружил Угрюмую. Она почти сидела на длинном обеденном столе, скрестив руки, как всегда, на лице скептическая и недовольная ухмылка.
– Опять исчезаете, так?

– Ага, мы уходим.

Женщина повела рукой, описав круг, как бы обводя весь Замок.
– И почему вы считаете, что всё это будет ждать вашего возвращения?

Он небрежно пошевелил плечами: - Меня мало интересуют эти вещи.

– Правда? Тогда зачем всё? Зачем действовать?

– Что "всё"? Замок? Остров?
– Он повел рукой.
– Мне нет дела. Это лишь побочный продукт. Не особо нужный.

Теперь ухмылка Угрюмой выражала полное неверие.
– Неужели. Побочный продукт... чего?

– Способности бросать вызов самому себе.
– Он едва заметно склонил голову.
– Теперь прости меня, но время дорого.
– Он зашагал прочь.

– А если вы не вернетесь?
– крикнула в спину Угрюмая.
– Что тогда?

Обернувшись, он поклонился, отступая.
– Тогда поступай со всем как захочешь.

Через час он открыл дверь в покои Келланведа и закрыл за собой, ударом пятки. На Танцоре был привычный защитный жилет под рубахой и курткой со множеством карманов. Ножи всякой длины и веса покоились в петлях куртки, рубахи и жилета. Другие лезвия были скрыты на шее, в башмаках и в поясе. На плече висел моток веревки, на другом тючок с водой и сушеной пищей. Один карман на жилете скрывал набор монет разного достоинства, огниво, свитки проволоки, несколько мелких инструментов и две восковые свечки.

Он в очередной раз нашел Келланведа храпящим закинув ноги на письменный стол.

В три прыжка Танцор пересек комнату, потянул стол на себя; Келланвед упал со стула, махая руками. Голова показалась над столешницей, глаза удивленно моргали.
– Что такое?

– Землетрясение.

– Правда? Ага, верю.

– Хорошо. Готов?

– Уже?

Танцор поправил свечу, показав, сколько осталось полосок.

Маг нахмурился и пожал плечами.
– Хмм.
– Встал и поправил одежду.
– Отлично.

– Все собрал?
– вкрадчиво спросил Танцор.
– Мы ничего не забудем, не так ли?

Древний на вид дальхонезец повел рукой.
– Ну, я полагал, ты позаботишься обо всех обыденных вещах.

– Спасибо за доверие...
– Едкие слова застряли в горле: он понял, что находится уже не в покоях Замка Обманщика. Оба стояли посреди огромной равнины, сплошная пыль и пепел; в небе клубились тяжелые тучи, озаряемые вспышками молний.
– Это было... очень ловко, - выдавил ассасин, пытаясь скрыть, насколько впечатлен.

– Ну что ты, - ответил малыш-маг с обычным хитрым видом.
– Теперь мне удается намного легче. Как будто я никогда не ухожу отсюда, понятно?

Танцору не было понятно, однако он кивнул.
– Как скажешь. Это не Тень. Шрам?

Келланвед кивнул. Повел тростью вокруг и выбрал направление.
– Да. Весьма уединенно, не считаешь?

Танцору здесь не нравилось. Эта пустошь, или садок, казался весьма неприветливым. Здесь сразу возникало ощущение, будто за ними наблюдают. Атмосфера буквально наполнена меланхолией. Он нервничал. Но здесь, хотя бы, никто открыто не пытался на них напасть - по крайней мере, он ничего такого не видел.