Вожак встал перед ней.
– Зверь-человек близится, - едва выговорил он хриплым голосом.
– Мы будем защищать тебя, не сомневайся, как поклялись. Но готовься к худшему. Против него мало что можно сделать.

Она подняла руку.
– Встаньте поодаль, Оррен. Ты ведь Оррен?

– Да. Но...

– Поодаль, - повторила она.
– Я приказываю.

– Но...

– Прочь! Я встречусь с ним.

Пораженный и, кажется, восхищенный, сетийский воин опустился на колено.
– Как прикажешь.
– Махнул рукой свое десятке, веля уходить.

Вскоре показалась долговязая фигура зверя-человека Рилландараса, Белого Шакала, коего некоторые именуют проклятием Квона. Испуганная до паники, но решившая не поддаваться инстинкту бегства, она поднимала глаза все выше. Гигант казался свитым из жил и мышц, лысая шкура была покрыта сетью шрамов, глаз-щелки светились как янтарные угли. Тупоносая морда повернулась влево и вправо, обозревая округу; затем он заговорил, словно выкашливая слова.
– И где твоя стража?

– Я отослала ее.

Он встал на дыбы, скрестив белесые передние лапы.
– Почему же ты сделала такую глупость?

Девушка ответила: - Потому что опасности нет, - гордясь отсутствием дрожи в голосе.

– Неужели? Нет? Почему бы?

Она сглотнула, сберегая голос, и ответила еще тверже: - Я знаю, как охотятся звери. Ты не на охоте.

Черные губы поползли, сильнее обнажая громадные клыки. Кажется, чудище пыталось улыбнуться.
– Ты права. Выйди я на охоту, ты бы уже была мертва.

Она не видела причин возражать.
– Так чем я обязана твоему визиту?

– Обязана?
– хмыкнул Рилландарас.
– Немногие сочли бы мой приход благом. Но ты снова права. Я пришел увидеть тебя.

Сердце колотилось в груди, словно пойманная пташка.
– Правда? Зачем?

– Увидеть самолично. Я ощутил... но не мог поверить. Прошло так много времени.

– После... чего?

Существо склонило голову, изучая ее.
– С той поры, когда кто-либо касался Оплота Зверя.

– Чего?

Монстр рыкнул.
– Похоже, инстинкт. Да так и должно быть. Оплот Зверя создан из... инстинктов.

Собрав смелость, Уллара промолвила: - Были слухи, будто Пятеро пленили тебя в Ли Хенге.

Губы Рилландараса скривились в некоем сарказме.
– Пленили, да? Разве ты не слышала, что я нахожусь везде и всюду, по всей равнине?
– Тварь почти сумела подмигнуть одним глазом. И снова заозиралась.
– В любом случае, я слишком задержался. Позволь почтить тебя.

К удивлению и ужасу Уллары зверь-человек опустил голову, будто отдавая честь, и умчался - быстро, как мысль. Она сидела, оцепенев, пока не вернулась свита. И каждый мужчина, каждая женщина опускались перед ней на колено.

***

Через полмесяца они оказались в таких высоких предгорьях, что тележка перестала приносить пользу. Свита переложила остатки вещей на спину Сиятельного.

– Ты должна идти дальше, так?
– решился Оррен.

Она взяла уздечку мула.
– Да.

Юноша - не старше ее самой - с сомнением окинул взглядом горы.
– В этой стране есть те, кому не страшны твои... друзья.

– Мои чудища?
– спросила она почти вызывающе.

– Ты знаешь, о чем я.

– Будь что будет.

Он вздохнул, снова глядя на снежные пики.
– Может, мы...

– Нет. Возвращайтесь к Толф. Расскажите, что видели.
– Зубы юнца заскрипели.
– У меня остается стража, - пояснила она.

Он вздохнул, сжимая челюсти.
– Хорошо. Не мне решать.

– Всех благ. Прими мою благодарность.
– Вытянув шею, она поцеловала его в щеку. Юноша вспыхнул маковым цветом. Отряд разразился смехом, замолчав лишь когда он обернулся, сверкая глазами.

Уллара протянула к ним руки.
– Всех благ вам, дети равнин!

Отвернулась, потянув за собой Сиятельного, и побрела в гору. Ее спутники кружились сверху, все выше и выше - кажется, желая побороться с яростными вихрями горных высот.

Танцор следовал за Келланведом через Тень. Географы описали бы эти места как скопище пересохших затонов, узких оврагов, рваных промоин, обнажавших многоцветные слои глины и песка. Нужно было спешить... однако маг не только внешне казался дряхлым старцем - походка его была медленной и неуклюжей. Терпение Танцора почти иссякло.
– Здесь?
– спросил он в очередной раз.