Роза махнула скрюченной рукой.
– Ложись рядом. Я должна приготовиться.

Он нежно пошевелил Янелле, подложил локоть ей под голову и сомкнул веки.

Янелле очнулась в смятой постели посреди тесной хижины, полной мерзкого ядовитого дыма. Помахала рукой, кашляя, встала, ощупью нашла дверь.

На пороге застыла, глядя на чистые, здоровые ступни.

Что случилось?

В ушах ревело. Кажется, кто-то издалека звал ее по имени. Она подняла глаза, бездумно озирая скалистый берег и уходящую за горизонт, серую как железо воду. Кто-то встал с валуна и полез по склону. Вблизи она узнала его, не веря глазам. Улыбаясь так привычно, он схватил ее за плечи.

– Рад видеть.

Она провела пальцами по его лицу.
– Это ты, взаправду. Мне казалось, я вижу сон.

– Да, это я.

Ее взгляд стал жестче.
– Что же случилось?

– Я принес тебя к знахарке.

Она всматривалась в его лицо, столь похожее - шире и грубее, чем она пожелала бы для себя.
– У нас нет денег, брат.

Он поднял подбородок, указывая на хижину.
– Свечная ведьма.

Янелле чуть заметно осунулась.
– Итак, я заплатила годами жизни.

Он шевельнул плечами.
– Мы с тобой, сестра.

Ее руки сжались в кулачки.
– Вместе? Ох, Янул...

– Ты ведь не думала, что я позволю годам разделить нас?

Она ощупывала лицо, почти ожидая ощутить морщины и сухие пятна.
– Что же будет? И когда будет?

– Ведьма, Роза, сказала, что мы будем стариться быстрее.
– Он подвел ее к камню и помог сесть.
– Так или иначе, я не ожидаю долгой жизни.

Девушка хихикнула.
– Как и я.

Они сидели молча, пока сзади не зашуршали шаги. Близнецы обернулись. Подошла женщина в длинной юбке, шаль на плечах. Янелле решила, что она чуть миновала середину жизни.

– Роза?
– удивленно спросил Янул.
– Вы... то есть, вы видите.

Женщина кивнула.
– Да. Бутон вновь налился ярким цветом. Но это пройдет, мало-помалу. Вы еще молоды и не понимаете меня.

– И не хотели бы, - бросил Янул.

Ведьма понимающе усмехнулась: - А придется. И тогда вы будете хвататься за протекающие мимо годы, как я.

– Нет, - сказала Янелле.

Ведьма вынула из лифа прокопченную трубку.
– Юность, как всегда, глупа. Возможно, это и делает ее юной.

– Есть еще порция пламенной мудрости?
– сказал Янул.

Женщина выскребала пепел из чубука.
– Не считайте меня дурочкой, малютки.
– Указала на них трубкой.
– Вы дети Тени. Ваш господин вознамерился перевернуть каждую тележку с яблоками, какую встретит. Не одобряю его методов, но понимаю мотивы - как еще освободить место для себя, любимого?

Близняшки неуверенно переглянулись.

Роза легко повела трубкой: - Фу-фу. Не бойтесь. Ваши тайны в безопасности. Я всего лишь свечная ведьма. Тяну и толкаю судьбы.
– Она отошла, напевая: - Тяну-толкаю.

Близняшки выждали, пока она не окажется далеко.
– Что ты вызнала?
– спросил Янул.

Янелле кивнула и прошептала: - Племена ссорятся, как всегда, но почти готовы двинуться против Итко Кана. Я могла бы подтолкнуть...

Услышав эти слова, Янул хмуро посмотрел вслед ведьме. Та шагала вдоль моря, заложив руки за спину и попыхивая трубкой.
– Очень хорошо, - сказал он рассеянно.

– А на западе?

– Я с отрядом солдат.

Янелле отрицательно повела рукой: - Уходи в Даль Хон - теперь мне ясно. Ты будешь нужен там.

Однако близнец покачал головой.
– Нет. Я вижу возможности. Придется остаться. А ты будь в Кане. Следи за делами.

Янелле кивнула.
– Спасибо, брат. Но... какие возможности?
– спросила она, беря брата за руку.

– Эти отряды объявлены вне закона и бегут, преследуемые силами и Пурджа, и Тали, и уйти им некуда.

– Так что же?

Он легко пожал плечами, но губы угрюмо сжались.
– Э... им осталось несколько дней пути до берега.

Ее глаза широко раскрылись от предвидения, рука сжалась.
– Иди. Я постараюсь всё устроить, но я давно не слышала магистра.

– Он странствует за пределами.

Янелле лишь коротко кивнула.
– Ага. Тогда я свяжусь с одной из сестер, работающих в "Когте".

Янул кивнул точно так же.
– Понятно. С тобой все в порядке?

– Да. Иди же. Тебя могут хватиться.

Он неохотно поднялся. Девушка толкнула его.
– Спасибо, братец.

Он кивнул.
– Да. До скорого.

– Иди.

***

Уллара погоняла двухколесную тележку на север, по пологим сетийским равнинам. Тощий мул, которого отдал отец - самый жалкий из конюшни - расцвел под ее уходом. Травы было много, ешь сколько влезет, и он успел отрастить брюхо, кожа стала толще и заблестела.