Я холодею. Меня попусту раздирают накопившиеся эмоции, которые я долго держала в себе. И черт с ней, с работой, я другую найду. Все же не гендиректор, получаю копейки. Мне просто обидно, что даже Женька, с которой мы столько месяцев проработали вместе, промолчала. Внутри еще теплилась надежда, что новенькая здесь временно, но виноватое лицо бывшей коллеги и тишина в ответ ясно дали понять, что меня просто вышвырнули.

— Ты могла хотя бы рассказать. Предупредить.

— А зачем? — та вспыхивает. — То-то ты больно многим делишься. Стала богачкой и теперь не собираешься с нами, простыми смертными, якшаться. Горгулья мне все объяснила, да и у самой мозгов хватает. Не такая уж я и тупая. Допетрить до того, что простой обслугой ты больше не будешь, и сама смогла.

Ее слова за живое дергают, и все же я не отмалчиваюсь.

— Другие сказали, а ты и поверила? — проглатываю жгучий комок в горле. — Я не собиралась увольняться.

— А почему нет? На твоем месте я бы даже не раздумывала.

Вот именно поэтому ты не на моем месте.

— Жень, скажи честно, Нина Евгеньевна сама так решила или ей кто-то помог?

Рыжеволосая выдерживает паузу, явно собираясь что-то ответить, но тут ее взгляд падает мне за спину, а губы растягиваются в легкой улыбке.

— Здравствуйте. Уже что-то подобрали?

Я оборачиваюсь и замечаю настойчивый взгляд серых глаз. Конечно, он просто не мог не вклиниться в разговор. И даже молчанием стал душить сильнее веревки.

Плевать, что он выберет и купит. Больше не могу здесь находиться, поэтому прошу у Раевского ключи от машины и без лишних слов выхожу на улицу.

В салоне душно. Солнечные лучи прямо на крышу падают, оставляю переднюю дверь приоткрытой. Внутри гадко, словно меня кислотой облили. Горечь насквозь язык прожигает. Полагаю, так и чувствуют себя безработные.

Передергиваю плечами, чтобы взбодриться и вяло оглядываю улицу. Ничего, завтра что-нибудь новенькое поищу. Не конец света.

Через несколько минут хлопает соседняя дверь. Тимур убирает на заднее сиденье пакеты с одеждой и включает кондиционер. Я льну к потоку холодного воздуха и блаженно закрываю глаза.

— Мы можем отменить примерку платья? — шепчу искусанными губами.

Если заставит, я первое попавшееся выберу.

— Конечно, — на удивление быстро соглашается, — я попрошу привезти все варианты к нам домой. Там и померяешь.

К нам домой…

Я теряюсь от этой фразы и все пропускаю мимо ушей. Его огромный особняк, спрятанный за высоким забором, не чувствуется своим. Да и не должен. Я там гость. Случайный попутчик.

Не могу не спросить.

— Тебе приятно делать мне больно?

Он отвлекается от дороги и переводит на меня слегка ошалевший взгляд. Знаю, я и сама в шоке, что начинаю в лоб спрашивать.

— Нет. О чем ты?

За солнечными очками и не угадаешь его настроение. То ли душой кривит, то ли и правда удивляется.

— Ты специально привез меня сюда. Хотел, чтобы я своими глазами увидела…

— Мира, что ты несешь? — раздраженно выпаливает. — Я выбрал твой магазин, потому что думал, что там тебе будет удобнее.

Берет меня за руку, оставляя вторую ладонь на руле, и негромко спрашивает.

— О чем вы говорили?

— Забудь.

Ладонь не убираю, потому что с его прикосновением дрожь перестает дергать за ниточки. Посидеть бы сейчас с Никитой, вывалить на него весь свой груз, а не сидеть со стеклянным взглядом, пялясь в лобовое стекло.

Так продолжается всю поездку. По ощущениям мы едем дольше, чем хотелось бы. И вроде даже в другую сторону, хотя я до сих пор не запомнила дорогу к дому.

Внезапно тепло ладони исчезает, уши погружаются в пустоту. Даже звук мотора стихает.

Я осматриваюсь. Никогда не была здесь раньше. Похоже на край Москвы. Пара неприметных домов с мощной крышей и участок. Людей вокруг нет.

— Где мы?

— Пойдем. Сама увидишь.

Не понимаю, что он снова задумал, но плетусь следом. Мы проходим через металлические двери и оказывается в помещении с большим количеством клеток. Вмиг пелена тишины спадает и заполняется громким лаем.

Животные?

— Зачем ты привел меня в питомник?

Возникает ассоциация и тут же ошпаривает. Я тоже что-то сродни дворняжке. Решетка над головой, ключ от которой в руках у хозяина, есть. Поблажки тоже только по чужой воле. Суть одна.

К нам подходит мужчина средних лет и по-свойски пожимает ладонь Тимуру.

— Старик, какими судьбами?

— Хочу детенышей твоих посмотреть. Что посоветуешь?

Чувствую себя лишней и пытаюсь отойти в сторону, чтобы не мешать, но ловкая рука Раевского сразу возвращает меня на место. Он даже не смотрит в мою сторону. Радар использует, что ли?