— Твой брат просто очень за тебя переживает. Попробуй доказать, что ты уже самостоятельная, и тогда он наверняка пересмотрит свое решение.

— Да что я могу? Меня и в школу всегда отвозят и после уроков сразу забирают. Даже прогуляться не дают.

Наш разговор затягивается, и я всё больше убеждаюсь в том, что Тимур уже буквально задушил сестренку своей гиперопекой. Ее слова звучат обреченно и довольно грустно. Мама умерла почти сразу после ее рождения, отец постоянно натаскивал наследника и доверял дочку няне. Теперь у нее только брат и остался, и тот ставит палки в колеса.

Приободрив и немного поделившись своей жизнью, я не замечаю, как приходит курьер. Точнее, он просто передает еду у ворот, а в дом заходит Сергей, отпирая дверь собственным ключом.

Как славно. Теперь у меня два тюремщика.

— Мира, налетай скорее! — Лена распаковывает пакеты, отпуская на волю аромат теплой пиццы.

Плохое настроение недовольно скрывается, испугавшись целой тонны фастфуда. Я успеваю оторвать лишь кусочек, и тут же, как назло, на лестнице раздаются тяжелые шаги и заставляют замереть.

Чур, ему только горелый кекс!

Выглядываю на кухню. Посередине нашего погрома стоит Сергей и принюхивается к «шедеврам».

— Хотите попробовать? — мило улыбаюсь. — И шефа своего заодно угостите. Мы именно вам и оставили.

Мужчина пробует кекс и, к моему удивлению, не заходится жутким кашлем.

— Очень вкусно. Спасибо.

Да если бы знала, сама бы съела.

Я чувствую за спиной жгучий взгляд Раевского, но старательно его игнорирую. От недавней сцены в спальне температура вновь подскакивает. Глаза нерешительно ищут точку опоры.

— Мира, ты готова?

— К чему? — недоуменно поворачиваюсь, оценивая его прикид.

В уличной одежде и черных солнечных очках Тимур всё равно не выглядит как обычный мужчина. Скорее как гангстер с холодным взглядом и чеканящей шаги походкой.

— Точно, — недовольно цокнул языком, — ты же меня в спальне отвлекла, вот я и забыл рассказать. Мы едем выбирать тебе свадебное платье.

Задохнувшись от возмущения, смотрю на Сергея, которой все прекрасно слышит и стеной прикидывается. От двусмысленных фразочек Раевского можно и не то подумать.

Погодите…какое, к черту, платье?

В этот раз Тимур не берет с собой Серого и сам садится за руль. Водит он более резко и агрессивно, так что каждый пинок под зад напоминает мне о цели поездки. Нужно выбрать свадебное платье, которое я явно никогда и не надену. Настроение немного портится, что не ускальзывает от внимания Раевского.

— Сначала заедем еще в одно местечко, окей?

Я киваю. Через зеркало заднего вида замечаю его косую ухмылку и сразу отвожу взгляд. Ему кажется, что я смирилась, но на деле мне просто безразлична свадебная мишура, которую он так стремится на меня напялить. Смехотворно искать вещи на несостоявшийся праздник. Это лишь очередной повод вспомнить, почему он так спешит.

Полуденное солнце пробивается сквозь тонировку и окатывает жарким светом. Я замечаю тяжелое золотое кольцо, блеснувшее на пальце Раевского. Ни с чем его не спутаю — знак договора.

Но зачем носить его сейчас?

Снова выдыхаю. Забраться бы в эту упрямую голову и узнать, почему он так доволен. На его месте я бы днями и ночами рыдала, а не разъезжала на дорогой тачке с показной улыбкой, тратя столь бесценные минуты.

— Узнаешь? — спрашивает, припарковавшись.

Я вздрагиваю и только сейчас замечаю знакомую витрину. Как-никак, сама ее делала.

— Почему мы здесь?

— Мне ведь тоже нужен костюм.

— Ты мог его и без меня посмотреть.

Внутри просыпается беспокойство. В Москве миллион других мужских магазинов, но он выбрал именно мой. Тот, в котором я теперь даже не работаю. И все по его милости.

Тимур пропускает вопрос мимо ушей и первым выходит из машины, чтобы открыть мою дверь и протянуть руку. Ту самую, с обручальным кольцом, от вида которого я чувствую только раздражение.

Демонстративно отсаживаюсь в другую сторону и самостоятельно выхожу из тачки. Пока что это единственный способ показать мое отношение.

В родном магазинчике всё по-прежнему. Будто только вчера я сидела на мягком пуфике, сплетничала с Женькой и ловила крохи свободного времени, чтобы нормально поесть.

Звякают колокольчики. Из подсобки мелькает девушка с дежурным лицом. Моя улыбка тут же пропадает — я ее не знаю. В штат всегда набирали только двух человек, чтобы лишний раз не тратиться. Нина Евгеньевна, конечно, могла взять еще кого-то, чтобы меня подменить, но почему-то всё выглядело таким образом, словно здесь для меня больше нет места.