— Да, я сам их нанял, но какого черта они продолжают травлю? Идиоты совсем страх потеряли? — рычит в трубку.

Не хотелось бы под горячую руку попадаться. Наверное, что-то с бизнесом, вот он и бесится.

Решив, что разговор не для моих ушей, я осторожно разворачиваюсь, собираясь пойти в ванную и умыться, как вдруг хриплый голос набатом бьет прямо по голове.

— Кто же знал, что у папарацци тормозов нет? — гневная аура вокруг витает, буквально в горло впивается. — Они должны были только припугнуть Мирославу, а не строчить дешевые статейки и больными сенсациями ей жизнь портить.

Задерживаю дыхание, на миг сбившись с ритма. В голове что-то перещелкивает, лишая самообладания.

— Как они вообще узнали о том, где мы находимся? Я всё просчитал — оторвался от слежки и бросил машину в лесу.

Недолго молчит, слушая собеседника, в то время как я молюсь, чтобы мои догадки оказались лишь пустым вымыслом.

Он не мог…

— Через ее телефон не могли. Я специально, пока Мира спала, разрядил его, чтобы коту под хвост всё не пошло. Даже машину угробил, чтобы в дом ее затащить. И нет, это не должно было выйти в прессе.

На большее меня не хватит. Душат обида, разочарование и злость. Как он посмел?

Поиграл с моей наивностью, а теперь еще и орет?

Ублюдок.

Ни о чем не думая, я громко хлопаю в ладоши и с отчаянием вижу, как Раевский поворачивается ко мне лицом. Глаза в глаза, эмоция за эмоцией мелькает. Взгляд душу рвет и испепеляет всё то, что казалось мне совпадением.

— Отличный спектакль, — холодно бросаю я.

Трудно поверить, но меня это задевает. По-настоящему сердце жжет.

Как низко и жестоко.

— Мирослава.

Спасибо, что не чудовище.

— Я польщена, — из последних сил выдавливаю, — ради того, чтобы вскружить мне голову, ты и правда сломал машину, вырубил сотовый и подготовил дом.

— Это не то…

— Именно то, что я сказала, — грубо перебиваю, чувствуя, как от адреналина кровь толчками по венам бежит. Пульсирует, как и всё мое лицо. — Столько трудов и всё насмарку. Ты полный кретин, Раевский.

Прищурившись, он поднимает руки вверх, а потом бросает сотовый на диван.

— Да, я тебя обманул, но лишь потому, что мне хотелось…поладить с тобой.

Ага. Приручить. Говори уж своим языком.

— И как? Получилось? — облизнув губы, подаюсь вперед.

— Мира, — с выдохом, — я всё тебе объясню.

Пытается придвинуть к себе, но я останавливаю.

— Руки убрал.

Клянусь богами, если он не удержится, я снова в пощечинах попрактикуюсь. Я почти перестала волноваться, решила плыть по течению, посчитав идиотский трюк знаком судьбы, и тут вдруг это.

— Мы и правда могли бы поладить, — делаю паузу, — если бы ты не держал меня за дуру.

— Слушай…

— Нет. Теперь ты послушай, — вскидываю голову, вглядываясь в насквозь лживые глаза, — сейчас же вызови мне такси и вышвыривайся из моей жизни.

Даже найм папарацци — уже через край, но я еще могла как-то это понять, однако ложь постоянно текла рекой, и я боялась представить, что он придумает в следующий раз.

— Ты же знаешь, я не могу тебя отпустить, — твердо возражает.

— Да мне плевать. Это твои проблемы. Если к моему подъезду еще хоть раз заявятся репортеры и станут спрашивать о тебе, я им такое расскажу, что тебе и в кошмарах не снилось.

— Ладно, — хищной походкой круги наматывает, — я придержу прессу и сделаю так, чтобы тебя больше не преследовали, но от помолвки ты не посмеешь отказаться.

Ох, дорогой, еще как посмею, но лучше я пока придержу эту мысль. Тоже устрою тебе хорошее шоу.

— Согласна. А теперь вызови мне такси.

— Я тебя отвезу.

— Машина же сломана?

— Новую подогнали.

Вот пусть тебе и невесту новую подгонят.

— Нет. Я хочу такси. С тобой не поеду.

— Прекрати драматизировать, — сквозь зубы выговаривает.

Мы спорим еще несколько минут, но в конце концов он соглашается. До приезда такси я провожу время в ванной, чтобы больше не видеть эту наглую рожу.

Не знаю как, но, когда я выхожу на улицу, репортеров нет. Значит, у Тимура наконец-то серое вещество заработало.

Раевский провожает меня до машины и в последний момент придерживает дверь.