— Твой дядя был прав, — легкомысленно бросаю в ответ, — я слишком зеленая для того, чтобы что-то испортить.

Тимур резко втягивает носом воздух и сжимает руки в кулаки. В его взгляде пляшут сотни демонов, но он не дает им выхода из-за внезапного визита стилиста. Я сразу вытягиваюсь, понимая, что шутки подошли к концу, и послушно отдаюсь ее рукам, которые снова творят чудеса.

Время стремительно набирает обороты. И чем ближе церемония, тем сильнее я хочу сбежать, потому что, несмотря на всю осторожность, я буквально задницей чую проблемы.

Белоснежный шелк струится по телу, облегает талию и точечно повторяет изгибы. Я смотрю на свое отражение и понимаю, что не могу двинуться с места. Мышцы немеют, посылая пронзительную дрожь, а кончики пальцев неверяще дотрагиваются до платья. Я будто сплю и все никак не могу проснуться. Живот сводит от переживаний.

Сзади снова хлопает дверь, а я дергаюсь как от пощечины, глядя на Раевского в смокинге. Черные брюки, в тон галстук и пиджак. Тяжелые ботинки лязгают по полу, стальные мышцы перекатываются под белой рубашкой.

Возможно, у меня жалкое выражение лица, ведь мужчина говорит обманчиво мягко.

— Нам пора.

Удрученно отворачиваюсь. Хорошо бы нам в разных машинах ехать, но это уже за пределом мечтаний.

— Жених не должен видеть невесту до свадьбы, — тяну резину, потому что уверенности мне не хватает.

Да и тот стакан с успокоительным бы сейчас не помешал.

— Это в реальных свадьбах, — Тимур усмехается, — ты же нашу таковой не считаешь.

Резонно.

Садимся в машину, и тут меня ошпаривает.

— Мой паспорт! — порываюсь выйти, но Тимур придавливает к месту.

— Я всё взял.

Платье сковывает тело, а его мрачный взгляд стискивает похлеще любой ткани.

Медленно повернувшись, встречаюсь с его глазами. Чувствую руку на бедре и пальцы, мнущие ткань, и прошу лишь об одном…

— Ты же не открывал мой паспорт? — идиотский вопрос.

По-настоящему глупый, но я спрашиваю, потому что стылый холод, которым веет от Раевского, начинает до дрожи цеплять. Никакое солнце не отогреет.

— Прости, — он говорит лишь одно слово и точно бьет прямо в цель. Наотмашь.

По наитию усмехаюсь, чувствуя, как истерика подкатывает прямо к горлу. Сердце пропускает несколько ударов, прежде чем я нахожу в себе силы откашляться и спросить снова.

— За что извиняешься?

Та самая ситуация, в которой слова лишние. Что ни скажи — будет только больнее.

— Я развел тебя.

Да он меня капитально разводит, причем ежедневно и ежесекундно, однако сути это не меняет. Как ни сформулируй, будет алое пепелище, кричащее об опасности.

Выдаю ироничную усмешку. Просто защитная реакция.

— Развел на бабки или как-то по-другому?

Он ждал этого разговора. До последнего молчал, и я даже понимаю почему.

Я бы не вела себя так покорно, если бы знала, что все насмарку.

Вместо ответа протягивает паспорт. Доли секунд, и я лечу в преисподнюю. Холодными пальцами бросаю паспорт обратно. Перед глазами мельтешит лишь одно: «зарегистрировано расторжение брака».

И когда?

В день покупки щенка. Вчера, черт возьми.

Когда он говорил о чем-то реальном и заставлял меня улыбаться. Когда я мучилась и терзалась, боясь собственными руками навсегда вычеркнуть его из своей жизни.

Я боялась, а он — нет. И даже не собирается за это извиняться, потому что на деле ему ни хрена не жаль.

Одно «прости» и забыли, да?

— Останови машину.

— Мира, — касается рукой.

— Не трогай! — бездумно дергаю дверную ручку, но та, разумеется, заперта.

Какая же я идиотка.

Вырываюсь и бью по его груди, но он только сильнее наседает. Буквально пригвождает меня к сиденью авто.

— Я пошлю тебя, Раевский. Клянусь богом, пошлю прямо у алтаря и посмеюсь, когда ты получишь отказ перед всей публикой.

— Мира, я не так глуп, чтобы на собственную свадьбу пускать папарацци, — приближает ко мне свое холодное лицо и, уже не скрывая эмоции, добавляет, — твоего ответа никто и не ждет. Достаточно присутствия.

— Как ты, черт возьми, это провернул? — сипло выдыхаю, вдруг потеряв голос. — Без моего согласия, без согласия Димы!

— Пай-мальчик умный. Проблемы ему не нужны, так что не спросил я только тебя.