Шрифт:
— Тогда почему ты не сдал меня?
Дишлан удивленно взглянул на застывшую меня и рассмеялся:
— Потому что мы своих не сдаем, — подмигнул он и добавил серьезно, — Елька, не дури. Никто, кроме меня ничего не понял. Мало кто из местных может похвастаться тем, что знает ургородских матерей так, как я. Поэтому никто не сомневается, что ты одна из них. А я буду молчать.
Я кивнула. Горло пережало. Хотелось расплакаться. То ли от того, что так резко выросло, а потом спало напряжение, то ли от того, что Дишлан оказался таким хорошим человеком, то ли просто так…
— Спасибо, Дишлан, — мой голос хрипел от непролитых слез, — я тебе очень благодарна…
— И потому прислушайся к моим советам. Ты должна рассказать все Жерену. Не Гирему, Жерену.
Я кивнула. Расскажу, конечно. Когда-нибудь…
Вечер закончился далеко заполночь. К счастью, все те, кто создавали мне неудобства и проблемы покинули ресторацию гораздо раньше. Третий Советник и Эденн Пирр исчезли из зала во время нашего разговора с Дишланом. Барон Грац и Гирем с Жереном ушли сразу, как я вышла, чтобы обойти зал еще раз.
Гирем снова шепнул мне, что навестит меня этой ночью. А барон Грац пообещал, что завтра с утра курьер привезет мне документы по гильдии промышленников. И только Жерен ушел молча. Только улыбнулся мне и кивнул на прощание. Мол, все хорошо, ты молодец.
Я вернулась домой под утро. Дишлан молча следовал за мной. Он больше ничего не говорил ни обо мне, ни об Анни… И я тоже делала вид, что нашего разговора в кабинете не было.
Дети уже спали. Я зашла к себе в комнату и вздрогнула, увидев черную тень у окна. Нервы за этот непростой вечер совсем расшалились.
— Это я, — сказала тень голосом Гирема, не давая мне время испугаться, — я так соскучился, Елька!
Он бесшумно скользнул по комнате и через секунду оказался рядом. Я сама, первая прильнула к нему всем телом, чувствуя, как на глазах навернулись слезы. Сейчас можно перестать быть сильной. И побыть немного просто женщиной, влюбленной и любимой.
— Гирем, я так рада, что ты вернулся. Я тоже скучала, — прошептала я. Дыхание перехватило, и я только смогла выдохнуть еле слышно, — обними меня…
Через мгновение я оказалась в его объятиях. Таких теплых, и таких надежных…
Слова Дишлана о том, что я должна рассказать правду не Гирему, а Жерену, никак не шли у меня из головы. И, нежась в объятиях любимого мужчины, я старательно гнала от себя мысль, что не зря мой телохранитель заострил на этом внимание…
Мы лежали на постели разгоряченные, уставшие и просто смотрели друг на друга, не в силах оторваться. Гирем провел ладонью по обнаженной спине. От его прикосновений кожа вспыхивала, и жар легкой волной бежал по телу, вызывая сладкую дрожь.
— Знаешь, я вспоминал тебя каждый день. Я так боялся, что ты меня не дождешься, что найдешь себе кого-нибудь. Я же знаю, как мужчины смотрят на тебя, как они сворачивают шеи, глядя тебе вслед.
Я рассмеялась. Разговор был странный. И глупый. С чего это Гирем заговорил о ревности?
— Смеешься? — он вздохнул и подгреб под себя, навис надо мной, — а мне вот не смешно. Я, глупец, был уверен, что у тебя до меня почти никого не было… ну, — он фыркнул и поцеловал меня в нос, — ты была такая… совсем неопытная. А еще, — он запнулся…
— О чем ты? — я улыбалась. Что ни говори, а капелька ревности со стороны мужчины приятно щекочет нервы. И я решила немного пококетничать. — Ничего не понимаю. Что ты несешь? И с чего ты решил, что меня надо ревновать? Мне никто не нужен, кроме тебя…
Гирем тяжело вздохнул, скатился с меня, ложась рядом, и сказал:
— Я знаю, кто ты, Елька, — сердце гулко бухнуло, проваливаясь в пятки уже привычным маршрутом. Да, уж день открытий. И этот все знает. Поэтому, наверное, Дишлан и сказал, что Гирему ничего рассказывать не надо. — И знаю, что я тебе совсем не ровня. — Эта фраза подтвердила мои догадки, но следующая заставило похолодеть. — Твой отец будет против наших отношений…Ведь я всего лишь барон, а ты герцогиня…
Глава 18
Гирем ушел только утром после завтрака. И все вроде было как всегда, но теперь я не могла отделаться от мысли, что все не так. Я не сказала ему, что не имею ничего общего ни с герцогом, ни с его дочерью. Сначала как-то растерялась, а потом не знала с чего начать.
А за завтраком вдруг заметила, как переменилось его отношение к Анни. Он всегда был добр к моим детям. И сейчас точно так же дурачился с Лушкой, смешил его и обсуждал какие-то секретные «мужские дела», в которые нас с Анни никогда не посвящали. Но теперь он в его общении с моей дочкой, появилась некоторая предупредительность. Он старался угадать ее желания, сделать то, что она хочет раньше, чем Анни выскажет просьбу.