И это неожиданно больно царапало душу. Я вроде понимала, что мы с Гиремом давно вместе, пусть даже провели эти долгие два года в разлуке, и в первый раз он предложил выйти за него замуж, когда я была еще беднота и голь перекатная, возившая тележку с напитками, чтобы заработать на жизнь. Но все равно в сердце завелся маленький червячок, который грыз меня и приговаривал, что Гирему статус важнее всего на свете, и Дишлан совсем не зря говорил, что нельзя доверять мою настоящую тайну Гирему. А вдруг он не справится с соблазном и сдаст меня Третьему советнику?

От этих мыслей я чувствовала себя не в своей тарелке. Нельзя обвинять человека в том, что он еще не сделал. Нельзя осуждать за те проступки, которые он еще не совершил. А я именно так сейчас и поступала. Я изо всех сил старалась скрыть эти неприятные эмоции, но мне не удалось…

Перед тем как уйти Гирем посмотрел на меня виновато, тяжело вздохнул, но ничего не сказал. Просто обнял, поцеловал, ласково провел рукой по щеке и, криво улыбнувшись, ушел… Как будто бы догадался, о чем я думала, глядя на него.

А я осталась дальше страдать от мук совести. Но теперь я терзала себя другими мыслями. А что если Гирем решил, что это для меня статус важнее него? А вдруг он мне, правда, важнее? Я ведь думала об этом. Тогда, в самом начале… Да, и на его вопрос я так и не ответила…

Весь день у меня все валилось из рук. И даже новости о том, что с раннего утра аристократы забронировали столики на две недели вперед, не радовали. Как и документы о создании гильдии промышленников, которые мне принесли вскоре после ухода Гирема. Я держала в руках долгожданные распоряжения о назначении меня главой, но не чувствовала никакой радости…

— Мам, можно? — в кабинет заглянула Анни и, получив разрешение, подбежала ко мне и взобралась на колени. Обняла, заглянула в глаза и заявила, — я тебя люблю. Ты моя мама. И я не хочу другую.

— Анни, — выдохнула я, чувствуя, как мгновенно намокли ресницы, бросила бумаги, которые все еще держала в руках и обняла ребенка, — доченька….

Мы замерли.

Это было именно то, что мне нужно. Держа в объятиях дочь, я отчетливо поняла, что ничего кардинально не изменилось. Я просто придумаю, как обмануть всех еще раз. И герцога Форента. И Третьего советника. Я не знаю, чего они хотят, но они совершенно точно этого не получат.

А Гирем… ну, я же знала, что он связан с Третьим советником и его сыном. С чего я решила, что его побег что-то изменил? Возможно, они просто договорились… Словно читая мои мысли, Анни зашептала мне в ухо:

— Мама, камешек сказал, что дядя Гирем хороший. Глупый, но хороший… и он всех нас любит.

Это прозвучало так забавно, что я не выдержала и рассмеялась. И сразу как-то стало легче. Отпустило. Мы еще немного пообнимались с дочкой, потом Анни убежала, а я, наконец-то, смогла заняться делами.

Гильдейские документы я изучила внимательно. Вроде все было верно. Но, чтобы быть абсолютно уверенной, решила обратиться к господину Элдию. Уж этот старик на таких документах собаку съел. Если где-то есть подвох, который устроил мне барон Грац, то он его найдет. Я в этом уверена.

Старик по обыкновению сидел у небольшого камина в гостиной. Ему полюбилось это место, и он проводил там почти весь день. Жил господин Элдий тоже на первом этаже, в комнате рядом с кухней, в которой обычно живет прислуга. Я пыталась поселить его наверху, в гостевой комнате, рядом с лекарем Алисом, но вредный дед отказался. Сказал, что у печки теплее, а его старые косточки не переносят сквозняки и сырость.

— Господин Элдий, — отвлекла я бывшего гильдейского секретаря от созерцания пламени в камине, — мне нужна ваша помощь. Если вы не против, то я попросила бы вас ознакомиться с этими документами. Все ли здесь правильно?

Он медленно повернул голову, хмуро взглянул на меня из-под насупленных бровей, недовольно пожевал губами и заявил таким тоном, словно я попросила у него отказаться от одной почки:

— Что там за документы? — Я уже хотела уйти. Не собиралась навязываться. Но старик совершенно неожиданно, молниеносным движением вырвал листки у меня из рук и, прищурив глаза, вчитался. — Так-так-так… что тут у нас, — бормотал он себе под нос, пробегая глазами по строчкам. — гильдия промышленников, значит. Организована… ага… обязательства… пополнение королевской казны… кто тут у нас глава… ага…

Он читал быстро, хмыкал, тер нос, чесал за ухом, невольно выдавая свое волнение. А я, тяжело вздохнув, подумала, что этот старикан с мерзким характером, скорее всего, не зря проводил все дни напролет в этом кресле, забыв про сквозняки и сырость, которые вредят его здоровью. Здесь у него была возможность следить за всеми, не упустить ни единого момента нашей жизни, ни одного гостя…

И он точно знал, что я приду к нему за помощью. И ждал. А я даже отказаться не могу, потому что у меня больше нет людей, которые могут помочь в этом деле.