Старик снова нахмурился, постучал пальцами по столешнице и спросил:

— Что ты знаешь об Анни Вольной?

Мне потребовалось немало усилий, чтобы не вздрогнуть, услышав имя моей матери-королевы. Но я справилась.

— Я была слишком маленькой, ваша светлость, когда она ушла из Ургорода. И все, что я помню — Матери не слишком любили произносить это имя.

Я рисковала, отвечая наобум. Но во-первых, происхождение королевы не афишировали. Никто, даже мы, ее дети, не знали, что мама из рода Ургородских матерей. А во-вторых, мама сама никогда ничего не говорила о прошлом. Значит на все это были серьезные причины. Например, она сбежала из Ургорода против воли Матери.

И, кажется, я была права. Третий советник кивнул. И улыбнулся, хотя его глаза при этом оставались холодными, как лед:

— Ты очень похожа на нее. — Я снова слегка склонила голову, пряча настоящие чувства под опущенными ресницами. Но он ничего не заметил, и добавил, — я знаю, вы все считаете себя сестрами, но полагаю, вас родила одна мать?

— Мне это неизвестно, ваша светлость, — ответила я не поднимая взгляда, — вы правильно заметили, мы все сестры, — повторила я то, что узнала от него прямо сейчас.

Но старик не расстроился. Напротив, ему мой ответ, кажется понравился. И он не заметил, что меня просто трясет, и я с трудом удерживаю себя, чтобы не вцепиться ему в глотку. Прямо здесь и сейчас. Неизвестно, что лучше, страх или ненависть. Прятать оба эти чувства требует одинаковых усилий.

К счастью Третий Советник замолчал. Кажется, он узнал все, то ему было нужно, и потерял ко мне всякий интерес.

Я ждала, что теперь начнет разговор абрегорианец, но он делал вид, что его здесь не существует. Смотрел в сторону, разглядывая картину в фальшокне. Но я была уверена, именно от него не ускользнула ни единая деталь моего разговора с Третьим Советником. И увидел он гораздо больше, чем этот мерзкий старик. Я чувствовала это.

С каждой секундой ситуация нравилась мне все меньше и меньше. С этим типом надо было срочно что-то решать.

— Простите, господа, — улыбнулась я через силу, — я вынуждена вас покинуть.

Меня никто не остановил, мы обменялись вежливыми поклонами, и я отошла от столика, за которым сидел мой злейший враг.

Я обошла весь зал, улыбаясь гостям. Барон Грац сделал вид, что мы незнакомы, а столик с Гиремом я сама обогнула по широкой дуге. Боялась, что не смогу выдержать подходящий тон разговора.

Когда завернула в служебный коридор, чтобы вернуться в кабинет, даже не удивилась, заметив темную тень, ожидающую меня у дверей. Абрегоринаский шпион решил таки поговорить со мной.

— Прошу вас, — распахнула дверь, пропуская его в кабинет. — Я вас внимательно слушаю, — улыбнулась, когда мы расселись по местам: я за стол, а Эден Пирр в кресло напротив, якобы невзначай отодвинув его подальше от стола, вплотную к стене. В кабинете, в отличие от зала ресторации, заставленной множеством свечей, было темно. И теперь я не могла видеть выражение лица собеседника. Но это работало в обе стороны. Свеча горела достаточно далеко, чтобы абрегорианец не мог разглядеть меня.

Он молчал. Долго. То ли обдумывал что-то, то ли просто действовал мне на нервы. Я опять начала ощущать тревогу, растущую как на дрожжах в звенящей тишине.

— Кто вы? — спросил Эден Пирр, когда я уже готова была начать разговор сама. — Кто вы на самом деле, госпожа Еляна?

Я рассмеялась, хотя это стоило мне множества убитых нервных клеток.

— Вы забыли? Меня зовут Еляна Вольная. Я наследница ургородских Матерей, сбежавшая оттуда сразу после рождения сына много лет назад.

— Не хотите говорить правду? Хорошо, — голос шпиона был спокоен, но я чувствовала что напряжение растет не только с моей стороны, — я расскажу вам то, что мне удалось узнать. Возможно тогда вы станете гораздо сговорчивее.

Он замолчал, давая мне возможность ответить. Но я ничего не сказала, только незаметно завела руку за спину и коснулась Дишлана, чтобы убедиться, что он еще здесь. Моя последняя надежда…

— Вы появились в Яснограде несколько лет назад без гроша в кармане. Вам повезло, вас приютила местная женщина, которая оказалась знакома с одним из авторитетов Нижнего города. Через него вы попались на глаза Гирему, ночному королю Грилории, вскружили голову и стали его любовницей. Он помог вам получить особенные права для работы на местном рынке, а потом открыть харчевню, мануфактуру… не отрицайте, я все знаю… а теперь и ресторацию. — Если бы я не боялась, что этот тип догадывается о моем королевском происхождении, то я бы посмеялась. Он так удивительно перетасовал реальные факты, что картина изменилась кардинально. — Я ничего не упустил?

Шпион снова замолчал, ожидая ответа. Но я молча кивнула. Пусть говорит. Я хочу узнать наконец, что ему от меня нужно.

— Отлично. Тогда напомню вам еще кое-что… Несколько лет назад дочь герцога Форента повздорила с отцом. А потом сбежала из посольства, где они проживали. Отец искал ее, но следы взбалмошной девицы затерялись в Нижнем городе. Она много раз говорила своим служанкам, что хочет отправиться в Ургород, чтобы примкнуть к матерям. Я прав?

Он снова замолчал, словно давая мне время. Но что я могла ему сказать?