Так же, как Жерен выдал другую девушку за меня. От заказа на меня Жерен не отказался. Не посчитал в мои восемнадцать слишком молодой, чтобы умереть…

Эта мыль охладила эмоции. И я смогла спросить.

— Это то самое дело, о котором так жалел Гирем? — Жерен кивнул. А я невесело усмехнулась. — Ну, хотя бы он жалел об этом…

Было больно. Сердце сжималось, в груди жгло. Но с другой стороны, если бы не Гирем, у нас было бы еще меньше шансов, чтобы выжить. Грегорик и Третий советник не остановились бы, пока не нашли бы Фиодора. Одно дело принцесса, которую можно заставить выйти замуж за нужного человека, и назвать его королем. Все же в истории Грилории еще никогда не случалось, чтобы королева правила сама. И совсем другое принц… Единственный наследник престола, сын погибшего короля. Только после его смерти заговорщики могли чувствовать себя в безопасности.

— Ель-ка, он виноват, но…

Начал Жерен и замолчал, остановленный взмахом руки. Вместе с признанием с меня как будто бы слетела вся шелуха, под которой пряталась прежняя я. И теперь я снова легко могла управлять людьми, заставляя их повиноваться каждому моему жесту и взгляду.

— Не будем об этом, Жерен. Не мне судить. Лучше скажи, что ты сам собираешься делать? Сдашь меня Тузу, чтобы получить награду, или останешься мне другом?

Жерен вздохнул, прикрыл глаза. Взял шкатулку и повертел ее в руках. Я не знала о чем он думает, но чувствовала, что прямо сейчас решается моя судьба. И когда он заговорил, затаила дыхание.

— Не сомневайся во мне. Я знаю тебя слишком хорошо, чтобы не верить. Или чтобы предать. И, вообще, — он открыл глаза и взглянул на меня, — я рад, что вы оба живы. Мне с самого начала не нравилась вся эта история. Но Гирем смог меня убедить… сказал, что если не мы, то Туз найдет других людей и все равно сделает то, что задумал. Пойми, я не оправдываю себя. Я виноват. Но…

— Не надо, Жерен, — я улыбнулась. По-настоящему, искренне. Сейчас, когда главное было произнесено, мне стало легко. Как будто бы с моих плеч свалился огромный и тяжелый камень. — Что было, то было и быльем поросло. Мы все совершали ошибки в прошлом. Главное то, что сейчас.

Жерен неловко улыбнулся.

— Садись, — кивнула я и рассмеялась. Дишлан был прав. Давно надо было рассказать все Жерену. — Веди себя, как всегда, если не хочешь меня подставить. Если ты начнешь кланяться и называть меня его высочество, то меня сдаст кто-нибудь другой.

Жерен фыркнул, соглашаясь, и сел за стол. Я, наконец-то, плюхнулось в кресло. Во время всего разговора так и простояла на деревянных ногах, сведенных судорогой от страха. И теперь мышцы расслабились и слегка ныли, как будто бы я пробежала пару километров.

— Вот ты, наверное, смеялась, когда я говорил тебе про аристократов и титулы, — криво улыбнулся он. И усмехнулся, — и про то, где чье место…

— Нет, Жерен, — я покачала головой, — наоборот. Все что ты, говорил и делал, было мне на пользу. Мое прошлое осталось в прошлом. Будущее ждет меня в будущем. А здесь и сейчас я Еляна. Наследница Ургородских матерей, изгнанная из рода…

— Так это правда?! — удивился он.

— Скорее всего, — я улыбнулась. — Моя мама Анни Вольная, Ургородская Мать, которую мой отец взял в жены. И я не думаю, что она была у них служанкой, — я фыркнула. — А если учесть, что власть в Ургороде передается от матери к дочери, то вполне может быть, что у меня есть законное право претендовать на титул самой главной Матери. Не знаю, как у них называется… Моя мама никогда не говорила о своем происхождении, Жерен. И отец тоже молчал. Здесь, за стенами королевского замка я узнала о ее прошлом гораздо больше, чем за всю прошлую жизнь.

Жерен кивнул. Улыбнулся.

— Представляю, как Селеса удивиться, когда узнает… нет, — торопливо добавил он, — я ей не расскажу. Незачем ей знать такие тайны. Слишком опасно. Но когда-нибудь все равно все вскроется… Я верю в тебя, Елька. Когда-нибудь ты станешь королевой.

— Я не хочу корону для себя, — мотнула я головой, — я хочу исполнить волю отца и сделать королем Фиодора.

Он взглянул на меня удивленно, но ничего не сказал. Просто еще раз кивнул.

— А знаешь, чем Селеса удивится больше всего, Елька? — фыркнул он и, не дожидаясь ответа, сказал, — ты мыла посуду в харчевне за четыре гринки в день, когда у тебя были такие, — он хлопнул шкатулкой по столешнице, — сокровища.

Он расхохотался. А я мгновенно представила, как будет возмущена моя подруга. И это на самом деле показалось мне таким смешным, что я подхватила смех Жерена.

Мы хохотали долго. То замолкая, то начиная снова. Это было уже не веселье, просто мы оба выплескивали напряжение от моего признания. Не только у меня нервы расшалились.

Наконец-то, смех стих окончательно. Страшно хотелось пить. В горле пересохло, как в пустыне. Я встала, налила воды в два стакана и протянула один Жерену:

— Держи, — улыбнулась, увидев мелькнувшую в его глазах растерянность. Но он справился. Взял стакан и ответил на улыбку, поблагодарив кивком головы. Как раньше…

— Жерен, мне нужна твоя помощь.

Я коротко рассказала Жерену обо всем, что произошло вчера в ресторации, поделилась мыслями по поводу Анни и камня, по которому ее могут узнать. И поделилась своим подозрениями, что у меня могут забрать дочь.

Жерен слушал меня внимательно, хмурился и сжимал губы в ниточку. А когда я закончила, хмыкнул: