Но, не смотря на некоторую осведомленность, Жюли не меньше Иды была удивлена странному появлению Клода в холле их поместья. Было что-то странное в том, что человек, с которым все настойчиво искали встречи, являлся сам. Решительный вид кузена настолько плохо в её сознании сочетался с его состоянием, что маркиза Лондор даже не осмелилась подойти к нему и просто поприветствовать, лишь мельком взглянув на него через столовую. О чем он желал говорить с Идой, а приехал он, несомненно, к ней, Жюли даже не могла предположить, поэтому, когда Клод, заметно помрачневший, покинул «Виллу Роз» даже не оглянувшись на выходе, первым делом направилась в кабинет сестры, в надежде получить все ответы сразу и из первых рук.

Ида все ещё стояла, прикрывая руками лицо. Подобное состояние для виконтессы Воле было такой редкостью, что Жюли в первую минуту хотела, было, уйти, что бы дать сестре прийти в себя, но, поразмыслив, все же переступила порог и, насколько могла решительно и безразлично, поинтересовалась:

— Я видела, как приезжал Клод. Чего же он хотел? Неужели намерен вновь вернуться в общество?

— Думаю, он сделает это в ближайшее время и возможно даже с блеском, — задумчиво ответила Ида, отнимая руки от лица и глядя на Жюли. — В самых лучших традициях своего друга.

— Он узнал имя этой женщины? — Жюли бросилась к сестре и схватила её за руку. — Что же, он решиться на огласку? После того, как сам пытался убедить всю округу в том, что смерть Жерома — это результат долгой и незаметной болезни?

— Да, узнал, — взгляд Иды стал ещё более задумчивым, а голос ещё более тихим. — Но что он будет делать, я пока не знаю.

— Значит, он приезжал за советом, — скорее утвердительно, чем вопросительно произнесла Жюли.

— Да, — ещё тише ответила Ида, освобождая руку из пальцев Жюли и отходя к столу, — в какой-то степени за советом.

— И ты, конечно же, предоставила его ему. В советах ты никогда не отказывала, — в голосе маркизы Лондор послышалось облегчение. Увидев сначала мрачного Клода, спешно покидающего «Виллу Роз», а затем и растерянную Иду, Жюли успела предположить тысячу вариантов разговора, и один был хуже другого.

— Разумеется, — Ида снова взглянула на сестру, пытаясь улыбнуться. — К несчастью, мы не сошлись во мнениях, но я надеюсь, что он примет мой совет к сведению.

Сказать Жюли о том, что она впервые в жизни поругалась с Клодом, который всячески избегал ссор и мог простить, казалось, что угодно, было выше её сил. Ещё труднее было сказать, что она поставила его перед выбором, который он может сделать не в её пользу и не почувствовать своей вины, потому как будет поступать в соответствии со своей совестью. И упрекнуть его этим было бы почти невозможно: совесть Клода считалась чем-то вроде эталона чистоты.

— Что же ты посоветовала ему?

— Повременить и обдумать всё ещё раз, — пожала плечами виконтесса. — Разве могла я сказать что-то другое?

Жюли удовлетворенно кивнула.

— Клод в достаточной степени умен, чтобы понять, что ничего подобного делать не стоит, — сказала она после недолгого молчания, таким тоном, словно обращалась более к себе, чем к сестре.

— Он желает справедливости, — тихо отозвалась Ида, беря со стола записную книжку и бесцельно переворачивая страницы, чтобы хоть как-то занять руки. — И он имеет права её желать, вот в чем дело.

Жюли театрально закатила глаза и, всплеснув руками, направилась к дверям. Остановившись на пороге, она обернулась и произнесла:

— То, что здесь произошло уже похоронено на кладбище Вилье-сен-Дени. Справедливость все только испортит. Клод должен это понимать.

Ида надеялась на это. Слишком много сейчас зависело от решения её брата, целый мир мог перевернуться и больше не стать прежним.

========== Глава 52 ==========

Отправляясь в очередной раз к Клоду в надежде на чудо встретить его не как обычно в полночь, а раньше на несколько часов, Эдмон был преисполнен решимости не меньше, чем сам Клод, во время своего визита на «Виллу Роз». Он ждал и ждал уже достаточно: это отшельничество Клода начинало переходить границы, и ни обстоятельства, ни привычка драматизировать уже не служили ему оправданием. Пожалуй, впервые в жизни Эдмон думал о том, что лучше бы человек малодушно запивал свое горе алкоголем, чем сводил с ума себя и всех окружающих. Не смотря на то, что Ида советовала оставить Клода на некоторое время с его мыслями, Эдмон полагал, что они делали это непозволительно долго, и теперь пришло время требовать от Клода возвращения к жизни простых смертных. Со своей стороны Дюран чувствовал некоторую долю ответственности, так как именно он был тем, человеком, кто, сам того не желая, вогнал Клода в это состоянии. Но душеспасительные беседы раз за разом откладывались, а болото отчаянья затягивало несчастного Лезьё все глубже, и ничего, вопреки словам виконтессы Воле, не менялось, а становилось только хуже. Даже весьма своевременная влюбленность Жозефины, о которой раньше Клод мог только мечтать, не способна была заставить его отвлечься от своих страданий, хотя герцог Дюран возлагал большие надежды на эти чувства.

На раннюю встречу Эдмон не рассчитывал, поэтому, когда Клод явился днем, был весьма удивлен и встревожен ещё больше. От того страдающего и измученного молодого человека не осталось и следа. Клод держался спокойно, даже равнодушно. Медленно, словно бы не замечая присутствия друга в собственной гостиной, он снял черные перчатки и, бросив их на столик, опустился в кресло, сцепив перед собой руки.

— Если ты хочешь сказать мне, что я ужасно вел себя в последнее время, то я соглашусь с этим и попрошу перейти к следующему пункту, — эти слова были сказаны так, словно он говорил о погоде на званом вечере в компании светских дам. — Могу только поблагодарить тебя, Иду и мадемуазель Лондор за проявленное терпение и снисхождение.

— Возможно, все не так плохо, раз ты осознаешь это, — тем же тоном ответил Эдмон, не отрываясь глядя на Клода. — Твои размышления в полном одиночестве, ничего, к сожалению, не исправят, кроме, разве что, твоего отношения к случившемуся.

По губам Клода скользнула легкая улыбка.

— Я, между прочим, успел многое обдумать.

— Не сомневаюсь. Ты несколько недель практически жил среди чудесных здешних лугов со своими птицами.

Клод с неудовольствием вздохнул и поднял глаза, пристально вглядываясь в лицо друга, а затем отвел взгляд и посмотрел на висевший на стене портрет в овальной раме. Эдмон тоже взглянул на портрет и негромко вздохнул. Почти невольно думалось, что многое в этой семье пошло не так именно по вине этого человека. Кто знает, как сложилась бы судьба его сыновей, если бы ему не вздумалось бросить все, что у него было здесь, ради сомнительного счастья где-то в новом свете.