— Я был вежлив, — отозвался Эдмон, откидывая со лба упавшую прядь, — настолько, насколько позволяли обстоятельства.

— Твоя вежливость её напугала! — воскликнул Клод. — Она готова была разрыдаться или потерять сознание.

— Палачи любят выглядеть жертвами.

Этот спокойный, почти холодный ответ, заставил виконтессу Воле вздрогнуть.

— Значит, это все же она? — тихо, запинаясь, проговорила она, прижимая тонкую ладонь к горлу. — Нет, этого не может быть.

— К несчастью, госпожа виконтесса, я склонен верить хоть и не совсем чистосердечному, но все же признанию, которого добился от вашей сестры, — развел руками Дюран, словно извиняясь за произнесенные словами. — Поверьте, я желал бы, что бы все было иначе.

— Нужно время, — растерянно проговорил Клод, прижимая руку ко лбу и глядя в одну точку. — Нам нужно подумать обо всем этом.

— Не думаю, что стоит что-то предпринимать, — осторожно сказал Эдмон. — Я понимаю, что вам тяжело, но все это лучше оставить в качестве уродливого и ужасного скелета в шкафу.

— Нет-нет, об огласке не может быть и речи, — все так же, не отрывая взгляд от пола, ответил Клод. Они желали правды и, получив, закономерно хотели отказаться от неё и забыть все произошедшее. Даже Эдмон выглядел несколько потерянно, видимо, тоже до последнего веря в совпадение и случайное стечение обстоятельств. На Иду, бледную и измученную, и вовсе страшно было смотреть.

— Зачем мы начали все это? — тихо спросила она, поднимая глаза и переводя пустой, усталый взгляд с Клода на Эдмона и обратно. — Лучше бы нам ничего этого не знать.

— Я не мог оставить смерть брата просто так.

— А теперь ты узнал, кто и при каких обстоятельствах убил его! — воскликнула Ида. — Что же, это знание принесло тебе облегчение?

Клод лишь молча качнул головой и сжал пальцами переносицу, прикрывая глаза.

— Клод прав, — осторожно вмешался Дюран. — Вам нужно время. И, возможно, не мало времени. Мы вернемся к этому разговору позже.

Каждый из них понимал, что они никогда не смирятся с произошедшим и никогда не смогут об этом забыть. Догадки и подозрения могли оставаться догадками и подозрениями, но от признания уже нельзя было так легко отмахнуться. Делать вид, что ничего не случилось и убийство брата для них ничего не значит, было неправильно. Наказывать несчастную сестру, которая в силу молодости допустила множество ошибок, способных разрушить её жизнь, было невыносимо. Родственные чувства одновременно требовали и справедливости, и отказаться от неё.

***

Ее обвиняли в преступлении. И не просто в преступлении, а в убийстве собственного брата. И обвинял не кто иной, как герцог де Дюран, человек, которого она так трепетно любила. И обвинял с уверенностью в собственной правоте, показывая эту невесть откуда взявшуюся у него перчатку, и требуя её молчания в обмен на собственное. Но не это волновало младшую Воле, которая лежала в своей спальне на “Вилле Роз” и злым, неподвижным взглядом глядела в потолок.

Её волновало то, что герцогу Дюрану хватило ума, чтобы сделать несложные логические выводы из наблюдений, и то, что Ида и Клод знали, хоть и не подавали виду. Они все ждали удобного момента, чтобы обернуть своё знание против неё, и ей нужно было приложить все силы, чтобы убедить окружающих в том, что это клевета. Общество, особенно местное, было падким на невероятные сплетни, и никто не утруждал себя проверкой и сопоставлением фактов. Все верили на слово в самую дикую ложь, какой бы невообразимой она ни была. Для того, чтобы собирать людей в своих гостиных годились любые слухи, и её репутация вряд ли станет спасением. Даже, возможно, наоборот, лишь породит ещё больше домыслов.

Моник до сих пор не могла понять, как она позволила себе столь неосторожную фразу, которая и стала её признанием. За неосмотрительно оброненную перчатку она и вовсе себя проклинала. Никакие утешения Жюли, которая выбежала из дома следом за ней, и невнятные извинения от Клода, Иды и даже герцога Дюрана, не могли её успокоить. Все вокруг знали правду и делали вид, что не имеют ни малейшего представления о произошедшем. Правда была сильным оружием в умелых руках, а она сейчас была окружена волками и загнана в западню.

Со злостью младшая Воле думала о том, что ни у кого не вызовет удивления то, что Ида является любовницей Дюрана. По крайней мере, правда о её собственной жизни затмит эту мгновенно. Теперь отомстить Иде за годы унижений было куда сложнее. Не столько, потому что она была под защитой Дюрана, сколько потому, что она могла и сама нанести удар в ответ. Но отказываться от исполнения своего плана Моник не собиралась, хоть теперь это должно было занять чуть больше времени и к разоблачению сестры нужно было приложить чуть больше сообразительности. С детства она считала, что лучшая часть чужой тайны — это её огласка. Как заключительный акт представления, когда все, стараниями героев, приходит к логической развязке и злодея настигает кара за все его деяния и прегрешения. Моник желала справедливости, такой, какой она была в её представлении.

Комментарий к Глава 50

Да, очередной юбелейчик, на этот раз в пять сотен страниц.

Глава, правда, шла ужасно тяжело и вышла не вполне по изначальной задумке, но все же лучше, чем ничего)

========== Глава 51 ==========

***

Со дня смерти Жерома прошел месяц. Марнское общество негромко шепталось в гостиных, бросая многозначительные взгляды на теперь уже единственного представителя семьи Лезьё в Вилье-сен-Дени. Все старательно пытались сделать вид, что всё произошедшее лишь дурной сон, но, словно полагаясь на никогда не подводившее чутьё, ждали продолжения трагедии.