— Однажды, один мужчина заплатил вам за свидание с Алин довольно хорошую сумму. Я заплачу столько же сейчас и в два раза больше за следующее, потому что она мне ещё понадобиться. Сумма получается приличная, если вы умеете считать.

В доказательство виконтесса Воле мельком показала хозяйке несколько банкнот. Глаза хозяйки загорелись всё тем же алчным огнем и громогласно крикнув «Алин», она захлопнула дверь. Ида осталась одна среди темного переулка, у двери публичного дома. Когда она покидала «Виллу Роз» она ещё не так четко представляла себе, что она будет делать, теперь же план окончательно созрел в её голове. Отступив с лестницы в тень, Ида принялась ждать. Несколько мгновений ожидания Алин показались вечностью. Наконец, дверь распахнулась и из-за неё выглянула Алин, Ида мгновенно узнала детские черты её лица.

Оглянувшись по сторонам с видом загнанного в западню зверька, Алин увидела, как от стены резко отделилась женская фигура с лицом, закрытым тонкой, но не прозрачной вуалью и непроизвольно вздрогнула. Несколько мгновений она разглядывала таинственную незнакомку, отмечая про себя, что та одета дорого и элегантно, платье вышито чистым шелком, перчатки только-только из галантерейного магазина, точно так же как и прелестная шляпка. Что же понадобилось этой великолепной женщине, которая, разумеется, была не чета проституткам, здесь, и от неё, от Алин Ферье. Теперь средней виконтессе оставалось уповать на свой талант, чтобы Алин не узнала её.

— Что ж, я рада тебя видеть, Алин, — Ида сама испугалась своего голоса, который стал каким-то чужим и неузнаваемым, — Ты не знаешь меня, но у нас с тобой есть нечто общее… Наша общая жизненная ошибка, которую зовут герцог де Дюран.

— Что вы от меня хотите? — испуганно залепетала Алин, прижимаясь к двери и глядя на незнакомку взглядом загнанной жертвы.

— Наша жизненная ошибка нуждается в нас, дорогая Алин. Герцогу де Дюран нужна помощь, — решительно сказала Ида, решив не растягивать с делом. Но в эту минуту произошло то, чего Ида. Детское личико Алин искривилось, и она воскликнула:

— Он не пришел ко мне на помощь, он бросил меня одну! А я должна ему помочь? Он испортил мне жизнь, втоптал в грязь меня и мою любовь, обманул меня, так же, как, скорее всего, обманул и вас! А вы хотите помогать ему и просите меня об этом же? Нет! Я достаточно страдала и страдаю из-за этого человека, пусть и он, хоть я и не знаю, что с ним случилось, страдает. Я не помогу ему, не пошевелю пальцем, что бы облегчить его участь.

— Его обвиняют в убийстве, — спокойно проговорила Ида, не обращая внимания на несколько истеричный тон Алин. — Скоро состоится суд и приговор, в этом можно не сомневаться, будет обвинительным. Вы знаете, каково наказание за убийство, мадемуазель Ферье? Смертная казнь.

Алин невольно вздохнула и, видимо, пожалев об этом вздохе, презрительно бросила:

— Пусть ему помогает его нынешняя любовница, идите к ней.

— Она… Отказалась, предпочтя расторгнуть и отрицать свою связь с герцогом, — как можно спокойнее ответила Ида.

— Тогда почему вы решили, что я соглашусь? — Алин скрестила руки на груди и презрительно вскинула голову. Вопрос был справедлив и, честно говоря, ответа на него виконтесса Воле не знала.

— Потому что я предлагаю вам сделку, — наконец произнесла она.

— Вот как? — мадемуазель Ферье старалась оставаться равнодушной, но при слове «сделка» её глаза загорелись, что Ида, разумеется, не могла не заметить.

— Скажите, Алин, вы любите свою дочь? — этот вопрос оказался столь внезапен, что Алин, растерявшись, ответила:

— Да, но какое это имеет отношение…

— Самое прямое, мадемуазель Ферье, — Ида улыбнулась, хотя за вуалью её улыбки не было видно. — Я знаю две вещи: вы хотите, чтобы герцог Дюран дал ей своё имя и что вы больны. Первое, и вы это прекрасно знаете, никогда не случиться, а второе неизбежно приведет вас к смерти. И, я уверена, вы понимаете, какая судьба ждет вашу дочь после того, как вас не станет.

Алин молчала, настороженно обхватив руками худые плечи. Да, она прекрасно это знала. Как и то, что жить ей осталось, в общем-то, не много. В ней боролась жажда денег, которые она могла продолжать вытягивать у Эдмона при наличии у неё его дочери, и не до конца удушенное чувство материнской любви.

— Я, разумеется, не могу дать вашей дочери герцогской фамилии, но и герцог Дюран не сможет заплатить вам ни сантима, если потеряет голову, — продолжила Ида. — У меня есть возможность устроить её в школу, где она получит достойное образование, станет прекрасной и милой девушкой, такой же, какой когда-то были вы, и, окончив её, сможет выйти замуж за достойного мужчину, о чем я обещаю вам позаботиться.

— Вы обещаете позаботиться об Эдме, если я помогу вам? — Алин начинала сомневаться, но в голосе её проскальзывало недоверие. Уловив это, Ида решительно сказала:

— Как о собственной дочери. Я могу поклясться вам на распятии, Библии или своей кровью, мадемуазель Ферье, если вы этого желаете.

— Нет, я верю вам, зачем вам лгать мне, ведь вы тоже женщина, такая же, как и я, — тихо и быстро заговорила Алин. — Ради Эдмы я, так и быть, помогу вам. Вы, кажется, благородная женщина и заслуживаете того, чтобы помочь вам. Но я хочу, чтобы вы знали, что я помогаю вам, а не Эдмону. Что я должна сделать?