— Гильотина, — тяжело вздохнул Клод, стараясь не смотреть на побледневшую мадемуазель Ферье.

— Неужели, уже ничего нельзя сделать, господни Лезьё? — сквозь слезы спросила Алин, легким движением вытирая глаза платочком. — Неужели нельзя подкупить судью или полицию, или что-то ещё?

Клод молчал. Он взвешивал каждое слово письма, которое ему передала эта девушка, мысленно проигрывая предстоящую ему роль. Да, это было рискованно, но таинственная незнакомка все спланировала до мельчайших подробностей, видимо великолепно осведомленная. Быть может, стоило попробовать, ведь пока это был лучший из всех вариантов, каким можно было спасти Эдмона от гильотины.

— Можно, мадемуазель Ферье и именно поэтому вы здесь, — решительно сказал Клод, принимая игру. — План прост, хотя мне и придется подвести себя под удар, а вам помочь мне в этом.

— Что я должна делать? — негромко и несколько безразлично произнесла Алин.

— Вы — лишь подтверждать показания, — Клод всем телом повернулся к девушке и, глядя ей прямо в глаза, заговорил как можно более спокойным голосом, хотя внутри у него все содрогалось при одной мысли о том, что эта авантюра вскроется. — Слушайте и запоминайте. В ночь с 13 на 14 апреля вы виделись с герцогом Дюраном здесь, в Париже и он никак не мог находиться в своем загородном поместье. Если вас спросят о цели вашей встречи, то стойте на том, что это не важно и не имеет отношения к данному делу. Если вас попросят сказать, присутствовал ли при вашей встречи кто-нибудь ещё — смело называйте мое имя. Вы поняли? Повторите!

— В ночь с 13 на 14 апреля у меня была назначена встреча с герцогом де Дюраном, по поводу, который не имеет отношения к данному делу. Он прибыл на эту встречу, а, значит, не мог быть в своем загородном поместье. Вместе с нами там был его друг, которого он назвал Клод Лезьё. Это все что я могу сообщить, — уверенно, без запинки, с должным чувством произнесла Алин, не опуская глаз.

— В вас умирает великая актриса, мадемуазель Ферье, — улыбнулся Клод, и уверенность этой девушки прибавила ему сил. — Вы… Надеюсь, вы понимаете, что я не могу вам ничего обещать ни от своего имени, ни от имени вашей таинственной незнакомки. Вы же знаете, что за лжесвидетельствование…

— Знаю, — Алин опустила глаза и отвернулась к окну. — Но та женщина сделала мне предложение, от которого я не могла отказаться.

— Да, в письме сказано о том, что она обещает обеспечить будущее вашей дочери, — кивнул Клод. — Я от себя лишь могу выразить вам благодарность и надежду на то, что наши усилия не будут напрасны.

— Вы же верите в успех, господин Лезьё? — Алин все ещё смотрела в окно.

— Я верю в невиновность моего друга, — решительно заявил Клод.

— Не в обиду вам, — Алин повернула голову и посмотрела на собеседника, — но в вас видно глубокого и серьезного человека, честного и открытого, а друга вы себе нашли не подходящего.

Клод некоторое время молчал, склонив голову и наконец, произнес:

— Я знаю, что про Эдмона говорят. Знаю, что это правда. Но и он глубоко несчастен, я уверен.

— Такие, как он не страдают, — поджала губы Алин.

— Мадемуазель Ферье, если вы не хотите… — Клод осекся, но тут же набрал воздуха и продолжил, — Если вы не желаете помочь Эдмону по личным причинам — я пойму и не буду настаивать.

— Нет, я помогу ему, — почти шепотом произнесла Алин, опуская голову. — Куда мне нужно прийти?

— На заседание суда. Оно состоится через неделю во Дворце Правосудия, — Лезьё откинулся на спинку дивана, устремляя взгляд в потолок. — Они сделают все для его скандальной казни.

— Её не будет, — решительно заявила Алин, вставая с дивана и хватая Клода за руки. — Я обещаю вам, господин Лезьё, так же как я пообещала той женщине.

— Я даже не знаю, как вас отблагодарить! — воскликнул Клод, тоже вскакивая и радостно пожимая маленькие ладошки Алин.

— Право, не нужно, — покачала головой мадемуазель Ферье и, видя, что Клод рванулся, чтобы проводить её, печально улыбнулась, — Не стоит меня провожать. У меня плохая репутация, если вас увидят в моем обществе…

— Я не принят в свете и вряд ли буду, — засмеялся Клод. — А репутации нет вообще, мне нечего портить.

— И все же, я не хотела бы, что бы вы меня провожали, — Алин слегка присела в реверансе, но сообразив, что её слова могли прозвучать грубо, улыбнулась и добавила, — До встречи на заседании суда. Была рада знакомству.

Клод сдержанно кивнул, ещё раз пожав руки девушки и проводив её взглядом до выхода, снова опустился на диван. Да, Дюран совершенно не умел ценить женщин, которые дарили ему свою любовь.

***

Взбежав по широкой лестнице в номер, и плотно закрыв за собой дверь, Клод несколько мгновений стоял, прислонившись к ней спиной и мучительно соображая, что же делать. Только что он согласился лгать под присягой, да ещё и в сообщничестве с проституткой с Монмартра, которой руководила давняя, не до конца разбитая любовь, и какая-то женщина, а может и не женщина, а черт знает кто вообще. Вытерев лоб платком, Клод слегка нетвердо пересек комнату и опустился на стул перед небольшим изящным бюро.