Клод снова прошелся по комнате, на этот раз думая о том, стоит ли сейчас пойти и разбудить брата, что бы показать это наглое письмо с предложением помощи или же пока оставить все в тайне. Наконец, взяв со стола лист бумаги, он уверенно схватился за ручку двери, но снова замер. Вряд ли Жером это одобрит. Скорее всего, опять отправит его спать и скажет, что никто просто так не помогает и потом придется платить по счетам, причем с процентами. Лезьё медленно отошел от двери и, в третий раз, перечитав послание, сложил его и убрал в жилетный карман. Если он примет предложение таинственного незнакомца он расскажет Жерому об этом письме. Если же предложение окажется неприемлемым, то и знать об этом никому не нужно. Клод сжал переносицу и снова почувствовал внезапную усталость. Возможно, в том что ему нужно поспать Жером был все-таки прав.

***

Алин вошла в холл гостиницы и невольно замерла на несколько мгновений, оглядывая его. Вот каким он был, приют аристократов: сиял золотом, мрамором, зеркалами, был устлан коврами, сделан из красного дерева и обит шелком. Сейчас здесь было довольно мало народу, на большом диване сидели две почтенные женщины с детьми, поодаль от них курили три господина, по всей видимости американцы, ближе к стойке беседовало несколько молодых женщин и мужчин, а в одном из ближайших к Алин кресел сидел мрачный молодой человек, весьма миловидный, со спадавшими на лоб золотыми волосами.

Неуверенно оглядываясь в непривычно великолепной обстановке Алин подошла к стойке и обратилась к администратору, теребя в пальцах платочек:

— Здравствуйте. Я хотела бы видеть господина Клода Лезьё…

Не успела она закончить фразу, как молодой человек с золотыми волосами сорвался со своего кресла и, подскочив к ней, воскликнул:

— Алин! Я уже потерял всякую надежду вас увидеть!

Девушка с недоумением смотрела в лицо незнакомца, который поспешил отвести её от стойки в самый дальний конец холла.

— Откуда вы меня знаете? — наконец выговорила она, вырывая свою руку из пальцев молодого человека.

— О, в том то и дело, что я вас не знаю, — усмехнулся незнакомец. — Но вижу, что не ошибся. Клод Лезьё, к вашим услугам.

— Алин Ферье, весьма рада знакомству… — Алин все ещё не могла прийти в себя.

— Итак, — лицо Клода вновь сделалось мрачно-серьезным, — мы с вами здесь по делу и дело это крайней важности… Я бы даже сказал — дело жизни и смерти, но в данной ситуации это излишний сарказм.

— Женщина… которая сказала мне найти вас… Она передала вам письмо… — Алин запиналась, неуверенно оглядывая холл шикарной гостиницы, — Она сказала… что вы все мне объясните…

— Женщина? Если бы я сам понимал, — в недоумении произнес Клод. — Вы сказали, что она передала вам письмо для меня?

— Да, она сказала, что я должна прочесть его только вместе с вами, — Алин протянула Клоду маленький конверт и тот, отвернувшись к окну, одним движением сорвав сургуч с края, быстро прочитал исписанные все тем же твердым, совершенно не женским подчерком листы. Несколько секунд он стоял, молча глядя на оживленную улицу и затем, повернувшись к Алин, осторожно спросил:

— Та женщина, что дала вам письмо, как она выглядела? Встречали ли вы её раньше?

— Нет, господин Лезьё, никогда, — покачала головой Алин. — Она не назвалась, я даже не видела ее лица, она закрыла его вуалью.

— Значит, ей есть что скрывать, — усмехнулся Клод. — Как впрочем, и всем нам в ближайшее время.

— Господин Лезьё, умоляю вас, объясните мне хоть что-нибудь! — воскликнула Алин, молитвенно складывая руки. Клод оглянулся по сторонам, осторожность никогда не бывает излишней, и, оттащив все ещё ничего не понимающую Алин к самому дальнему дивану, спрятанному в нише, еле слышным шепотом заговорил:

— Эдмон попал в крайне неприятную историю, и я не удивлюсь, если и здесь не обошлось без женщины, но не в этом главное. Сейчас он находиться в тюрьме по обвинению в убийстве. Не мне судить совершал он его или нет, как его друг я надеюсь, что все же это чудовищная ошибка, но за убийство в нашей стране до сих пор карают смертной казнью, даже представителя герцогской фамилии.

Алин негромко вскрикнула и закрыла лицо руками, чем привлекла внимание нескольких неодобрительно посмотревших в её сторону дам.

— Неужели его и, правда, казнят? Та женщина не преувеличивала? — спросила она не в силах сдерживать слезы, которые катились у нее из глаз.

— Боюсь, что да, — кивнул Клод, и ему самому внезапно стало не по себе от этой мысли. — Я и мой брат, как его ближайшие друзья, пытаемся сделать все возможное, но я не думаю, что мы сможем ему помочь. Улик, которые доказывают его виновность мало, но тех, что подтверждают его невиновность, нет вообще.

— И как? Как его казнят? — девушка почти не дышала.