— Да, твой чудесный брат, — ответил Эдмон, чуть было не сказав «ты».

— Увидимся на суде, если я, конечно, не решу навестить тебя ещё раз, — бросила Ида, отходя от решетки. Она даже не улыбнулась на прощанье.

Дюран не мог сказать, был ли он рад тому, что она навестила его или же лучше бы она этого не делала. С одной стороны он был рад увидеть её вновь, это было почти как глоток свежего воздуха. С другой же он не понимал цели её визита.

***

Проведя день в, казалось, бесконечной гонке от “Виллы Роз” до Консьержери, средняя виконтесса Воле была счастлива, наконец, отдохнуть. Однако, возвращаться в своё поместье она не спешила, решив задержаться в Париже. В целях конспирации она остановилась в уединенном отеле, который был рассчитан на средних буржуа и, засеревшись в номере, принялась измерять его шагами. На придирчивый аристократический вкус номер был обставлен дурно, мысли Иды были так же далеки от этого места, как и вчерашним утром, были далеки от «Виллы Роз». Теперь ей предстояло решить задачу куда более сложную, чем собственный отъезд в Париж — Эдмону нужно было помочь. Возможно, этого не стоило делать, но деятельная натура Иды не давала ей покоя, особенно в то время, когда человек, которого она любила, мог остаться без головы. Отчасти, этого требовала совесть, которая упорно твердила, что в совершённом преступлении есть и её доля вины и, в таком случае, она не может оставаться на свободе, и вообще жить, когда «соучастник» несёт наказание.

Новая головная боль сулила быть куда более сильной. Ида была наделена весьма сильной фантазией и не плохим воображением, но сейчас не чувствовала себя способной придумать хоть сколько-нибудь удачный план. Когда-то она слышала о том, что есть люди, которые занимаются подобными вещами, если заплатить им хорошую сумму. Но в данном случае это, скорее всего, обошлось бы ей в целое состояние, да и найти подобного человека, который бы взялся за это дело, да ещё и завершил бы его с успехом, было бы непросто, а время имело свойство заканчиваться. Поэтому, как всегда, виконтессе Воле пришлось полагаться на себя.

О родственниках Эдмона виконтесса Воле знала мало. О его отношениях с ними и того меньше. Да и как бы выглядело, если бы она вдруг стала просить какого-нибудь обитателя высшего света помочь ему? Однако отчаянье заставляло Иду задумываться о правилах приличия в последнюю очередь. В попытке заставить свой измученный разум найти выход из сложившейся ситуации Ида увязала в невероятном количестве планов, каждый следующий из которых был безумнее предыдущего. Осознание собственной несостоятельности только увеличивало их безумность. В какой-то момент виконтесса Воле даже приняла твердое решение прийти в зал суда, сознаться абсолютно во всем и взять вину на себя. Возможно, к отчаявшейся женщине закон был бы не так строг. К счастью, эта мысль быстро уступила место другой, ключевой фигурой в которой была отчаявшаяся женщина. Схватившись за эту спасительную нить, Ида начала развивать столь внезапно возникшую у нее идею.

Через несколько часов мучительных и напряженных раздумий был создан план, в лучших традициях приключенческих романов, которым виконтесса Воле чрезвычайно гордилась, считая верхом своей гениальности на данный момент. Ещё несколько часов ушли на обдумывание мелких деталей и к семи часам вечера план был окончательно готов, дело оставалось лишь за подготовкой к его осуществлению.

Усевшись за письменный стол, Ида приступила к написанию письма. Недорогая бумага с эмблемой отеля сразу выдавала место создания и подходила разве что только для черновиков. Для оригинала Ида, мысленно извинившись, беспощадно вырвала чистый последний лист из находившейся в номере Библии.

Когда, после многочисленных попыток, письмо было, наконец, написано, сложено и скреплено сургучом, таким же недорогим, как и бумага, можно было приступать к осуществлению основной части. Быстро одевшись и захватив только что написанное письмо, Ида, как можно незаметнее, выскользнула на улицу. Накинув на лицо плотную вуаль и, остановив более менее приличного вида экипаж, Ида холодно и невозмутимо назвала адрес:

— Монмартр.

Усаживаясь в экипаж, она слышала, как хмыкнул кучер. Очевидно, принял её за одну из обитательниц этого места. Раньше подобное предположение оскорбило бы её, но сейчас было все равно.

***

Ида выпрыгнула из экипажа и, приказав кучеру ждать, быстро двинулась в пестрой и веселой толпе. Со всех сторон она чувствовала мужские взгляды, слетавшиеся к ней, как мотыльки на свет. Некоторые бросали ей оскорбительные предложения, дотрагиваясь своими мерзкими руками и говоря пошлые комплименты. Со свойственным ей стоицизмом Ида пробиралась сквозь это живое море, с каждым шагом желая развернуться и опрометью кинуться назад, но она была здесь не ради себя, а ради Эдмона.

Толпа становилась всё меньше и спокойнее, а вскоре нашелся и тот самый поворот в темный переулок. Сжав, на всякий случай, в кармане рукоять револьвера Ида решительно двинулась в темноту. Двое подвыпивших мужчин приветствовали её вульгарным:

— Эй, красотка, не желаешь развлечься?

Бросив в их сторону испепеляющий взгляд, который заставил гуляк замолчать, Ида продолжила поиски. После двадцати минут исследования темного переулка она, наконец, нашла нужную ей дверь и, набросив на лицо вуаль, несколько минут поколебавшись, постучала.

Открыла ей все та же женщина и, смерив взглядом, очевидно принимая Иду либо за новую работницу, либо за любительницу экзотических любовных утех, поинтересовалась:

— Чем могу помочь, прелестная мадемуазель?

— Мне нужна Алин Ферье. По делу чрезвычайно важному и не терпящему отлагательств, — спокойно, не дрогнувшим голосом произнесла Ида. Хозяйка борделя вглядывалась сквозь вуаль в лицо неизвестной женщины. Деловая хватка и наглый тон неизвестной, но весьма решительной особы ясно говорили о том, что на этом можно заработать.

— Сожалею, мадемуазель, но в нашем деле время — деньги, — наконец выговорила она и попыталась захлопнуть дверь. Но Ида была настроена куда более, чем просто решительно и потому, удержав дверь рукой, с силой распахнула её вновь и, в упор глядя на содержательницу, проговорила сквозь зубы: