Комментарий к Глава 36

*Венсенский замок был тюрьмой, в которой содержались заключенные “голубых” кровей. На момент действия замок уже, вроде бы, утратил эту функцию, но я, к сожалению, не нашла упоминания о других подобных заведениях, поэтому так.

** С Консьержери, на самом деле, всё было не так плохо, но да, среди обывателей тюрьма имела такую славу.

*** Один из самых знаменитых французских адвокатов того времени.

========== Глава 37 ==========

В Париж он приехал только под утро, из-за того, что у одной из лошадей в пути слетели две подковы, и пришлось останавливаться в предместье и ждать, пока разбудят кузнеца и тот подкует лошадь. Эта заминка снова вывела почти успокоившегося Клода из себя — каждый миг промедления казался ему непозволительной роскошью, которая обязательно будет стоить непомерно много. Ночь выдалась прохладной, поэтому он изрядно продрог и пожалел, что не одел более теплое пальто, и это тоже не добавляло ему спокойствия. Слава богу, среди пассажиров не было говорливых дам, потому как дамы предпочитали не путешествовать ночью.

По прибытии в Париж он столкнулся с тем, что в ранний час на улице было совершенно не найти экипаж, а идти пешком до отеля совершенно не хотелось. Наконец, после поисков на окрестных улицах, Клоду удалось найти полусонного извозчика, который окинул его критическим взглядом, и, несколько грубовато, поинтересовался:

— Куда изволите?

— Отель «Крильон», — спокойно произнес Клод. Упоминание самого дорогого из парижских отелей мгновенно сделало извозчика более вежливым. Он тут же пообещал легкую и быструю дорогу, хотя Клоду было, в сущности, все равно. Во сколько ему обойдется эта смелая выходка, он уже боялся предположить. Что ж, видимо, придется лишить Жерома поездки на Ривьеру ради недели в лучшем отеле столицы.

Добравшись до украшенного колоннами внушительного здания, главный фасад которого выходил на площадь Согласия, вконец измученный Клод расплатился с возницей и, пройдя в здание отеля, устало потребовал себе самый простой номер. Пока неторопливый администратор, тот самый, что так раздражал Иду, производил необходимые записи, Лезьё молча разглядывал блиставший роскошью холл.

— Прошу, господин Лезьё, — произнес, наконец, администратор, отдавая ключ молоденькому коридорному, который тут же подхватил саквояж Клода и направился к лестнице. Клоду оставалось лишь следовать за ним.

Номер был достаточно просторным, выполненным в оливковых тонах и с необычайным вкусом и любовью к стилю ампир. Прямо напротив входной двери располагалась дверь на трассу, с которой открывался не плохой вид, который, впрочем, сейчас интересовал Клода меньше всего. Распорядившись, что бы ему подали самый простой завтрак, который только можно было придумать, он стал прохаживаться по номеру из угла в угол только для того, чтобы внезапно не уснуть. Как таковой усталости он ещё не чувствовал, но знал, что стоит ему устроиться в мягком, удобном кресле, как сон придет мгновенно.

Когда все тот же юноша-коридорный принес ему завтрак на изящном серебряном подносе, Клод даже забыл поблагодарить его и лишь рассеянно кивнул. Завтрак он съел так же совершенно не задумываясь над тем, что он ест. Наверное, сейчас любой человек мог тут же насыпать в кофе цианид калия, а затем предложить ему, и Клод, ни на секунду не задумавшись, выпил бы, только потому, что сейчас все его силы были брошены на мысли о попавшем в беду друге.

После завтрака, быстро переодевшись, Клод вышел из номера и спустился в холл. Там уже появились постояльцы, которые предпочитали вставать пораньше и наслаждаться утренней свежестью города. От отеля до острова Сите было около мили, и Клод решил пройтись пешком. Было ещё достаточно рано, поэтому он неторопливо направился по широкой и уже несколько оживленной Риволи. Сад Тюильри был, как всегда, прекрасен, хотя Клоду больше нравился Люксембургский сад, где не было такого скопления высокой аристократии. Впрочем, сейчас красоты Парижа и бурлящая днем и ночью жизнь мало его интересовали. Несмотря на то, что у него было более, чем достаточно времени для размышлений, Клод так и не решил, что он скажет Эдмону. Единственное, что он хотел знать — это то, как его друг намереваться избежать судебного процесса, который, несомненно, повлечет за собой крупный скандал. Эдмону, было, разумеется, не привыкать в них участвовать, но Клоду хотелось, что бы эта чаша его миновала. Если же избегать суда герцог Дюран не собирался, а этого от него вполне можно было ожидать, то нужно было, во что бы ни стало, уговорить его сделать это. Клод, разумеется, не надеялся, что семейство Шенье и прочие родственники Лорана оставят это дело просто так и откажутся от своего обвинения, но суд, по крайней мере, суд над Эдмоном, не должен был состояться.

Когда он очнулся от этих мыслей, то понял, что пропустил поворот на Шатле и теперь стоит почти посередине площади и смотрит на светлое здание библиотеки. Развернуться и просто уйти, сейчас было несколько глупо, поэтому пришлось постоять ещё около минуты, разглядывая не особо интересовавшую его архитектуру библиотеки. Затем, насладившись видом полусонной площади, он быстрым шагом миновал узкую Отель-де-Виль, невольно подумав о том, что это несколько легкомысленное название совершенно не подходит месту с подобной историей*. В след за этой мыслью Клода посетила другая, касающаяся непосредственно самого процесса казни: казалось, больше ни в какой стране мира люди не получали от казни такое удовольствие, как в его родной Франции. Вид казни, которых было не мало, напрямую зависел от статуса приговоренного и совершенного преступления. Впоследствии, Клод полагал, что к счастью, на смену всему этому кровавому ужасу пришло гильотинирование. Продолжая пребывать в столь мрачных мыслях, которые крутились лишь вокруг осознания возможной казни лучшего друга, Лезьё вышел к Мосту Менял, который вёл точно к Дворцу Правосудия. Несколько мгновений полюбовавшись открывшимся ему видом скорее по привычке, чем из желания познакомиться с прекрасными образцами готической архитектуры, Клод, наконец, решительным шагом перешел через Сену и направился к стенам Консьержери.

***

Его провели во внутренний двор, к решетке, которая разделяла внутренний двор тюрьмы, деля его на мир свободных и мир ожидавших или уже дождавшихся своей участи. Тут обычно и проходили свидания. Час был ранний, поэтому Клод оказался единственным посетителем, и от этого ему становилось ещё более неуютно. Через несколько минут привели Эдмона, на которого первая ночь в тюрьме уже наложила свой отпечаток. Судя по выражению и припухлости лица, он почти не спал не только в эту ночь, но и в несколько предыдущих. Аккуратно зачесанные назад волосы ярко контрастировали с примятым воротничком рубашки и небрежно завязанным галстуком, который был наспех сколот золотой булавкой.

— Не буду лгать, что не ждал твоего визита, но не думал, что это случиться так скоро, — Эдмон попытался улыбнуться с привычной беспечностью.

— И как ты собираешься выбираться отсюда? — Клод не мог говорить спокойно. Для этого он был слишком взволнован.

— Через суд разумеется. Не устраивать же мне побег из самой знаменитой тюрьмы Парижа. За это мне уж точно придется понести наказание.

— Кстати, о наказании, — лицо Лезьё вмиг стало совершенно серьезным. — Ты понимаешь, что если ты будешь признан виновным, то…