Острокрылая внимательно следила за обрывками фраз и случайными окриками, во чтобы то ни стало, пытаясь понять тот тайный смысл, что хотел донести до нее демон. Но картинка оставалась только картинкой и не думая, удивлять притаившуюся на ветке птицу.

'Я не понимаю. В чем смысл?' - мысленно обратилась к Гарпию доролийка.

' Терпение. И ты все увидишь', - раздался в голове податливый голос.

И он оказался прав.

Внезапно мир изменился. Над городом гонимые грозным северным ветром тучи обрушили на непреступные стены дождем и грозой. Боем тысячи барабанов за каменную преграду проник смерч, снося на своем пути все живое, швыряя в небо любую помеху, возникшую у него на пути.

Улула вздрогнула и попыталась отвести взгляд, но у нее ничего не получилось. Сила демона, создавшего видения - здесь и сейчас - властвовала надо всем.

Люди пытались бежать из города, укрывшись от ненастья в дремучих чащобах непроходимых лесов. С криками и проклятиями они покидали дрожащие стены, которые не смогли уберечь их от внезапного ненастья. Тысячи смертей обрушались на цитадель, обратив крыши домов в одно огромное пламя. И не было никому спасения, и каждый, кто выжил, сходил с ума, не в силах перенести сущий кошмар, этого бесконечного дня.

Улула наблюдала, чувствуя, как по щекам текут слезы. За долгие столетия смерть так ничему ее и не научила; она все также сочувствовала чужому горю, не желая скрывать свои эмоции. И Гарпий чувствовал это, не спеша менять жестокую картинку своих образов.

' Хватит!' - взмолилась доролийка.

' Хорошо. Ты права. Слишком неучтиво с моей стороны', - быстро согласился Гарпий.

Мир вокруг замер. Застыл, будто по мановению длани могущественного Кроноса - властителя времени и перед Улулой возник призрачный образ демона.

– Я пришел в этот мир еще совсем молодым, неопытным, - изрек Гарпий и медленно направился в сторону города.

Крылья птицы ожили и она, покинув ветку, воспарила над мужчиной в строгом белом фраке.

– Как давно это было?
– поинтересовалась Улала.

– Пять, а может быть шесть сотен лет назад. Поверь сейчас мне трудно вспомнить, - откликнулся демон, ловко спрыгивая вниз с небольшого бугорка.

– И тебе не жалко этих несчастных?

На секунду Гарпий остановился и с интересом посмотрел на птицу.

– Скажи, как ты оказалась среди надзирателей? С таким калейдоскопом нерастраченных чувств?

– Наверное, за грехи, - нисколько не сомневаясь, ответила Улула.

Демон зашелся в приступе дикого смеха.

Возле рва застыли несколько человеческих фигур, которые спрыгнув с моста, повисли в воздухе - внизу их ждали острый частокол.

– Я доставил бы Кроносу несколько тысяч душ, если бы не ОН!
– с интересом осмотрев восковые маски ужаса застывшие на лицах горожан, изрек Гарпий.

– В тот раз тебе помешали?
– удивилась Улула.

Демон кивнул и повел ее внутрь города. Узкие каменные улочки, охваченные огнем, сейчас больше напоминали яркие картины умелого художника. Поглощенные пламенем тела, крыши домов, удушающие клубы гари - смерть хорошо повеселилась в здешних краях, раз и навсегда уничтожив славный город.

Не чувствуя запаха пожара, Улула взмахнув крыльями, примостилась на одной из деревянных вывесок, гласившей 'Пятая доброта'

– Тогда я потратил много сил, чтобы породить здесь злость и ненависть, - начал Гарпий и словно заправский экскурсовод повел острокрылую дальше.

– Понять человеческие желания оказалось совсем не сложно. Каждый из них желал лучшей жизни. Деньги, похоть, власть, бессмертие - любой ценой. Поверь Всеединый не зря указал им на смертные грехи. Немного творческого вмешательства и вскоре они стали пожирать сами себя. Я откровенно рассчитывал, что крохотная горстка праведников уберется отсюда восвояси не оставив надежду оставшимся.

– Но произошло иначе, - догадалась доролийка.

Демон печально улыбнулся, сверкнув бездонными очами.

Они миновали несколько полуразрушенных зданий, и вышли на Церковную площадь. Улула ощутила здесь огромное напряжение - святая земля из последних сил сопротивлялась подступающей смерти. Колокола на звонницах даже сейчас, замерев в немых позах, издавали душераздирающий звон, возвещая о приближающейся беде.

– Я считала, что священники куда чище и открытие, - проникнув внутрь церкви, отметила острокрылая.

Епископ, вознося руки к небесам, был окружен сотней беззащитных прихожан, которые в отчаянье искали спасение в здешних стенах.