– Кем был этот твой Шрам?

Растерявшись, глава Отрешенных поправив воротник и закрутив головой, все же ответил:

– Он был таким же, как я и ты - предпочитая дню сумрак. Еще лет двадцать назад, если бы ты захотела разделаться с кем-нибудь из твоих врагов, то Шрам с удовольствием выполнил бы такую просьбу за хорошее вознаграждение.

– На нем клеймо грешника, - докончила за Кайота всевидящая.

Собеседник нахмурился.

– Я вижу это. На нем знак демона. Он уже не принадлежит этому миру. Зачем он тебе, Рундо?

– Не твое дело!
– огрызнулся Кайот. Он ужасно не любил, когда лезли в его дела, задавая лишние вопросы.

Но ведунья была непреклонна:

– Либо ты мне рассказываешь все, либо ты пришел не по адресу. Я не желаю ссориться с Всеединым. Это ты можешь наплевать на собственный дух, а я лично не собираюсь терпеть вечные страдания в Сером городе.

Рундо не отреагировал. На миг задумавшись, он долго смотрел на мутный стеклянный шар, излучающий приятный пурпурный свет.

– Ну же, - поторопила его мисс Маратани.

И Кайот сдался.

Рассказ не занял много времени. Глава Отрешенных поведал ведунье только часть того, что знал сам, умолчав о говорящей кабанье голове и предостерегающем визите Шрама.

Всевидящая слушала внимательно, не перебивая, и на сей раз, не задавая лишних вопросов - ей было все предельно ясно.

В конце рассказа, Маратани долго терла медный медальон с изображением двуликого святого, потом задумчиво улыбнулась, непонятно чему, и произнесла:

– Твой Шрам попал в пренеприятнейшую историю.

– О чем ты?

– Я видела его в другом мире, Кайот. И если ты хочешь, чтобы он стал проводником, то зря стараешься. У него иное предназначение. И мой тебе совет. Не лезь в дела демонов. Все равно все будет так, как предначертано. А идти наперекор судьбе плохая затея.

Рундо тяжело вздохнул:

– Если ты помнишь, последняя прихоть доролийцев закончилась для нашего мира эпидемией. Смертельная болезнь сожгла почти весь город. Чего ждать теперь?

В глазах Маратани отразилась боль. Она слишком давно жила на земле, чтобы не помнить того кошмара.

– Ты упрямый баран, Рундо. Не хочешь слушать - не слушай! Но тогда и не проси моего совета, я не враг себе.

– Где Шрам?
– упрямо произнес Кайот.

Причмокнув, Маратани безразлично посмотрела на главу Отрешенных, и тяжело приподнявшись с кресла, встала, сделал несколько шагов и, повернувшись спиной, прошептала:

– Он в своем доме.

Кайот не попрощался, громко хлопнув дверью.

Оставшись в одиночестве, ясновидящая внезапно ощутила дрожь. Сердце вновь забилось в бешеном ритме, а в душе возникло странное предчувствие.

Свет свечей стал меньше наперстка и на деревянной поверхности стола, возникла тонкая корка инея.

– Кто здесь?
– насторожилась ведунья.

Шар изменил цвет, отчего-то став стальным, словно внутри него разразилась настоящая буря.

– Говори, - оглядевшись, произнесла мисс Маратани, хотя комната по-прежнему была пуста.

Ответа не последовало. Свечи потухли, и комнату наполнил шелест засохших летучих мышей. Потом раздался звон бьющейся посуды, и мрак зашипел, растворившись от внезапного света.

В дальнем углу комнаты послышался протяжный кашель, и ореол внезапно возникшего луча озарил часть стола.

Шар приобрел лазурный оттенок.

Вжавшись в кресло, ведунья взирала на таинственного гостя, видя перед собой лишь ослепительный шар, который увеличивался с каждой секундой.

Щелчок. На столе возник старый, слегка проржавевший, дорожный фонарь.

Маратани не сразу поверила своим глазам. За последнюю сотню лет она изредка слышала в голове этот хриплый, дребезжащий голос, но ни разу не видела Проводника в здешнем мире. Рубикон был слишком сложен, чтобы так легко перешагнуть его и оказаться здесь.

Приятный мраморный цвет озарил комнату, открыв взору ведуньи пожилого, слегка сгорбленного человека. Длинный мешкообразный грязный балахон делал его схожим с обычным бродягой, только Маратани отчетливо понимала - это только образ.