Шрифт:
– И что тут странного?
– То, что на острове он не знает никого, кроме старика-сторожа при интернате, да и с ним, похоже, познакомился уже после того, как приехал. Проверяем, не связан ли этот Ручка с террористами. Вдруг его счастливое спасение – это провокация, задуманная боевиками? И тогда наши парни…
Открылась дверь, и в зал заседания торопливо вошел Кротов. Он, по обыкновению, густо покраснел и сказал:
– Минута до эфира, Владимир Владимирович!
– Включайте!
На большом мониторе, висящем на стене в торце длинного стола, высветилась заставка программы "Лицом к народу". Потом появилось лицо Дробенко, взятое крупным планом, и Кротов отметил про себя, что "Андрей-соловей" волнуется. Он сидел в одиночестве в тесном помещении и явно ждал чего-то.
– Здравствуйте все! – обратился он, наконец, в телекамеру. – Как и обещал, я на острове Сердце, друзья мои! Ко мне с минуты на минуту должен присоединиться главарь террористов, бывший полковник Глухов. Пока он собирается с духом перед дуэлью со мной, расскажу, как нас встретили.
Дробенко привычно хорохорился, но глаза его выдавали неуверенность и смятение. Что-то явно шло не по его сценарию.
– Короче, остров весь ощетинился боевыми позициями, которые нам заснять, конечно же, не дали. Боевиков визуально очень много. Жителей острова мы не видели ни одного. Нам, правда, сказали, что часть женщин с маленькими детьми и стариков отпустили по домам, но проверить это мы не можем…
В этот момент Дробенко резко изменился в лице. Он видел то, что не попадало в объектив телекамеры: за спиной оператора появился Глухов. Рядом с ним шла высокая красивая девушка…
Глухов шагнул в кадр, пододвинул к себе два стула, на один уселся сам, на другой усадил девушку.
– Видно? – спросил он оператора, который нервно переступал с ноги на ногу с камерой на плече. – Что молчишь? Видно нас, спрашиваю?
Тот, наконец, понял вопрос и кивнул объективом.
– А чего "баланс белого" не берешь? – Глухов усмехнулся. – Взял уже? Ну, давай поговорим, – обратился он к Дробенко.
– Я бы хотел… – дернулся тот.
– Погоди! – перебил его Глухов. – Дай я девушку представлю. Зовут Вера, фамилия… как твоя фамилия?…Шебекина. На острове живет. Вера как раз их тех жителей деревни, кого мы отпустили по домам. Так, Вера?
Девушка молча кивнула.
– Она любезно согласилась поучаствовать в твоей программе. Сколько длится эфир?
– Тридцать… нет, уже двадцать пять минут… – голос Дробенко предательски дрогнул.
– Ну, вот и хорошо… А чтобы веселее было, мы вот что сделаем… – Глухов достал из-за пояса гранату, выдернул страховочное кольцо и резко засунул ее в стакан, который взял со стола. Рычаг гранаты угрожающе дернулся, но не сработал, так как уперся в стенку стакана и затих. Глухов поставил стакан с гранатой Вере на коленку. Потом попробовал, устойчиво ли он стоит, и сдвинул чуть в сторону, от чего девушка вскрикнула. Казалось, стакан сейчас упадет, разлетится вдребезги, и тогда рычаг освободится, а взрыватель сработает…
– Вы уж, Вера, побудьте с нами, пока мы побеседуем! Оттените красотой своей скучную мужскую компанию. Только имейте в виду, если ножки ваши прекрасные шевельнутся, то всем нам троим… четверым, – уточнил Глухов, кивнув на оператора, – живыми из этой комнаты не выйти. А если захотите досрочно прекратить этот балаган, тогда сбросьте стакан на пол – и все! Можете нас об этом даже не предупреждать!
– Не возражаешь? – Глухов мрачно хохотнул и взглянул на "соловья".
Дробенко, который при любых обстоятельствах умел сохранить лицо и проявить находчивость, на этот раз был явно подавлен, не понимал, что делать дальше и как вести программу. Казалось, все его замыслы Глухов рассыпал одним ходом с Веркой и теперь торжествующе пожинает плоды своей победы в дебюте.
Камера прыгала в руках оператора, когда он решил крупным планом показать лицо Веры. Девушка до крови закусила губу, понимая, видимо, что истерика или даже рыдания могут привести к непоправимому. Дальше объектив скользнул по лицу молчащего Дробенко и вновь остановился на Глухове. Тот невозмутимо взглянул на большие наручные часы и заметил:
– Три минуты молчим… Может, я пойду? А вы тут в прямом эфире погорюете пока…
За полторы тысячи километров от места событий, в зале заседаний в Ново-Огорево стояла зловещая тишина. Первым не выдержал директор ФСБ. Увидев полные ужаса глаза девушки, он грозно развернулся в сторону Кротова:
– Это не ошибка, Мирослав Георгиевич! Совсем не ошибка! Это тянет на провокацию. Вы пошли на поводу…
– Погодите! – остановил его Бутин. – Разбор полетов потом, а сейчас надо немедленно дать команду на прекращение прямого эфира.
– А нет прямого эфира! – тихо ответил Кротов. – Сейчас эти кадры видим только мы и сами бандиты на острове…
– Что-о-о?!
– Реальный эфир пойдет на страну с десятиминутной задержкой или не пойдет вообще. Все зависит от Дробенко. Если он сейчас соберется и сделает все по плану, тогда даем эфир на всю страну. И в Лондоне его увидят тоже!
– А если бандиты поймут, что эфира нет? Его же там прикончат на месте!
– Он журналист до мозга костей и знает, на что идет! Для него такой эфир – мечта всей жизни. Одним словом, если он очухается от сюрприза с девушкой, то результат может быть в нашу пользу… Смотрите! – Кротов кивнул в сторону экрана.
А там произошло следующее: Дробенко неожиданно нырнул куда-то вперед… Камера на долю секунды его потеряла, а потом вновь поймала в тот момент, когда журналист, вытянувшись в прыжке, приземлился возле ног девушки и с изяществом фокусника перехватил в воздухе падающий стакан с гранатой.