– Вы Соборную мечеть – ту, что возле Олимпийского – знаете?

Каленин кивнул.

– Когда я в Москву приехал, меня братья туда привели, с муфтием познакомили. Он очень расстроен был, потому что в мечеть стали новые люди ходить, приезжие с Кавказа. Муфтий сказал, что идет наступление радикального ислама, что джадидизм отступает перед ваххабизмом, и это очень опасно, что "мусульманин" и "ваххабит" стали синонимами! Вы разницу понимаете?

– Думаю, да…

– …Муфтий стал собирать всех образованных мусульман – в первую очередь тех, кто осел в Москве, у кого жены русские… Он хотел, чтобы ядром верующих стали именно мы, а не те, кто с трудом объясняется по-русски и в мечеть ходит только потому, что не может в другом месте почувствовать себя человеком. Чтобы вокруг мечети собрались влиятельные люди – ученые, бизнесмены, врачи, те, кто хотел очистить ислам от ваххабитского мусора… Среди нас стали появляться молодые музыканты и артисты, которые прежде не помнили о том, что у них мусульманские корни. Муфтий проповедовал не только на татарском и арабском, но и на русском. А еще он стал наводить порядок в… – Расул задумался, подбирая слово, – в приходах, по-вашему. По сути, объявил войну имамам, которые обучались у саудитов и проповедовали агрессивный ислам.

Где-то вдалеке хохотнул автомат. Потом второй. Они весело перебранивались короткими очередями, и этот отдаленный звук казался абсолютно беззлобным…

Похоже, стреляли предупредительно, сигналя тем, кто сбежал из клуба, чтобы сидели по домам.

Каленин подумал, что киношная и настоящая стрельба совсем разные. Киношная – громкая, яростная, свирепая и… совсем не страшная. А реальный выстрел из пистолета звучит на улице, как безобидный хлопок детской игрушки, но запросто вырывает жизнь из человеческого тела…

– Я очень увлекся тогда этим: доказать всем, что ислам – религия добра и подлинной морали. – Расул продолжал монолог, не обращая внимания на стрельбу, к которой был привычен и равнодушен. – Стал много читать, слушал муфтия… Вам интересно?

– Конечно! – торопливо откликнулся Каленин.

– Миссия ислама, как самой молодой мировой религии – противостоять пороку, который все больше овладевает представителями других религий! Люди потеряли страх перед Всевышним и впали в греховную жизнь. Тогда и пришел Мухаммед, который, по сути, отменил все остальные пророчества – и Моисея, и Иисуса.

– Все? – не удержался от вопроса Каленин.

– Да! Ислам появился как единственный способ спасти разлагающееся человечество, погрязшее в грехе и мерзости.

– Ну вот! Значит, ислам все же отвергает другие мировые религии?!

– Нет!- горячо возразил Расул. – Он их вбирает в себя. Лучшее из них стало частью ислама! Ну, как вам объяснить… Любой православный найдет в исламе ответы на все свои вопросы!…

Беркас не смог скрыть скептическую гримасу.

– Все верно! – неожиданно поддержад этот скепсис Расул.- Вы правы! Любая религия есть заговор одной части общества против другой! Все религии когда-то были нужны, чтобы утвердить запреты, не позволяющие людям пожирать друг друга. Изначально любое религиозное учение гуманистично! Но каждое из них рано или поздно оборачивается войной одних против других. Иудеи, христиане и мусульмане во имя своей веры убили столько людей, что этому уже невозможно найти оправдание. Честнее убивать, как делаю я, не прикрываясь высокими словами. Месть – это единственное, что дает право на убийство! Как справедливую расплату за человеческую мерзость.

– Кому ты мстишь, Расул? За что?

Расул ненадолго застыл, потом спросил тихо:

– Вас когда-нибудь… били?

Каленин пожал плечами:

– В детстве доставалось, от старших пацанов.

Расул поморщился и привычно потер поясницу.

– А так, чтобы целый месяц, каждый день?… Чтобы не было ни кусочка тела, который бы не испытывал ежеминутную боль! Такого не пробовали?

Каленин промолчал…

– Меня задержали вечером, когда я возвращался в общежитие. Только вышел из метро, тут подлетела машина ДПС. Меня затащили внутрь и начали требовать, чтобы я признался в убийстве. Я даже не знал, о чем речь, а они били меня дубинками по почкам и орали: "Говори, черножопый, за что ты его убил?!…"

…Уже в отделении выяснилось, что накануне убили молодого православного священника, которому перед этим угрожали какие-то люди. Представлялись мусульманами, он так написал в дневнике, и даже оставил видео в Интернете – мол, мусульмане меня преследуют… Я с ним несколько раз встречался на публичных диспутах, даже спорил. Его убили прямо в храме, ударом ножа! Составили со слов свидетелей портрет… Рост… Цвет волос… Кавказец, одним словом! То есть вылитый я или любой другой, такой же, как я… А тут еще эти наши споры…

Расул раздраженно пнул носком ботинка камень и продолжил:

– Меня арестовали. На третий день я кровью мочиться стал, но так и не признался. Тогда они сменили тактику: на допрос вызывали всего раз в день. Час бьют, а потом заставляют читать протокол, где я вроде бы даю признательные показания: подпишешь? Нет? Тогда запоминай, как все было! Текст учи! Рано или поздно подпишешь…И опять дубинкой. У меня некроз обеих почек развился… Думал, умру… Больше пяти лет прошло, а я так и не восстановился после этих травм…Доктора в Эмиратах сказали, что в почках необратимые процессы. Не жилец, то есть! Да еще эти жуткие боли…

– За тебя же было, кому заступиться?! Братья, тот же муфтий…

– Всем показали мое признание, которое я тогда еще не подписал, но им-то говорили по-другому. Адвоката своего взять не позволили… был от них. А он только советы давал, мол, если признаешься, срок меньше будет. Да и вообще любое заступничество от моих единоверцев было только во вред мне: следствие хотело показать фанатика-ваххабита…

– И что, без всяких улик целый месяц пытали в камере?!

Расул пнул еще один камень, отлетевший значительно дальше первого.