За каких-то пятнадцать минут стадион – ухоженный и недавно отремонтированный – был начисто разгромлен. Погасло, вспыхнув синими всполохами, табло: кто-то умело организовал короткое замыкание. Накопившаяся у двух основных выходов толпа сорвала с петель огромные металлические ворота и хлынула на ближайшие улицы.

Удивительно было то, что она не разбрелась, не распалась на хаотичные группки, а, напротив, толково объединилась и энергично атаковала здание ГУВД, которое пало буквально в минуты. Такой сплоченной и организованной атаки там никто не ожидал… Караул обезоружили, вскрыли арсенал, и вскоре по улице города двигалась как минимум сотня вооруженных автоматами и пистолетами людей, пополненная отребьем, освобожденным из милицейских "обезьянников".

И вновь, как при разгроме стадиона, действия нападавших были очень организованными: кто-то отдал приказ уничтожать все наружные камеры наблюдения на пути погромщиков. А потом здание ГУВД загорелось – и не где-нибудь, а именно там, где хранились архивы и следственные дела…

Следующим пало здание администрации области, которое было захвачено практически без сопротивления и тут же подожжено.

Через час центр города целиком был в руках мародеров. Они громили магазины, нападали на квартиры, поджигали машины и мусорные баки. То и дело вспыхивали локальные перестрелки – это отдельные, наиболее крепкие характером мужики защищали своих женщин и жилища при помощи охотничьего оружия. Но мародерам хватало и того, что было бесхозным и беззащитным.

Как всегда бывает в условиях стихийных бунтов, началось сведение личных счетов. Кто-то поспешил поквитаться с бывшей любовницей и ее новым хахалем, кто-то пристрелил ненавистного соседа и его задиристую собаку, а были и такие, кто просто куражился, пользуясь безнаказанностью и наличием оружия, которое пускали в ход без особых колебаний – даром, что водки и наркоты было завались.

И опять в какую-то минуту, когда казалось, что бунт становится неуправляемым, кто-то заново перестроил силы нападавших, направив одних в сторону очистных сооружений, снабжавших город питьевой водой, а других – к аэропорту, вокзалу и двум центральным электростанциям.

Когда генерал Гирин получил из Москвы приказ принять на себя руководство операцией, план у него был уже готов. Собрав командиров подразделений, он, как всегда, спокойно, отдавал четкие распоряжения:

– Остров будем брать малыми силами! Остальные – в город! Весь личный состав, за исключением отряда боевых пловцов, снимается с позиций и экстренно перемещается в город: вертолетами, на БМП, танками…

– Того, что есть – не хватит, товарищ генерал!

– Реквизируйте подходящие транспортные средства у населения.

– Будут проблемы, товарищ генерал! Это незаконно!

– Незаконно, – согласился Гирин. – Только пока мы конституцию изучать будем, город сожгут дотла, да еще и вырежут наполовину!

На месте рассредоточиться по стратегическим объектам. Списки у вас на руках. Повторяю – никаких сантиментов! Любой вооруженный человек, оказывающий мало-мальское сопротивление – объект для уничтожения! Отчитываться будете показателями физически уничтоженных, раненных и плененных бандитов! Чем больше, тем лучше!

Гирин всмотрелся в напряженные лица своих подчиненных и добавил:

– Всю ответственность беру на себя. И чтобы у вас поджилки не тряслись, своим решением ввожу в городе военное положение с… – Гирин посмотрел на часы… – с двадцати двух ноль-ноль! Передайте это по всем радиоточкам, по всем телеканалам, через громкоговорители! С десяти вечера любой человек, находящийся на улице, будет задержан минимум на двадцать четыре часа. Любой, у кого есть оружие, после единственного предупреждения будет атакован на поражение. К утру город должен быть под нашим контролем! Всем ясно?

– Так точно! – отозвался нестройный хор.

– Координацию операции возлагаю на полковника Баркова! К шести утра жду доклад о выполнении поставленной задачи.

– Есть! – рявкнул Барков и, повернувшись к офицерам, приказал:

– Готовность к выдвижению – пятнадцать минут. Вертолетная группа атакует аэропорт с ходу! Закрепляет там часть десанта и выдвигается в район электростанций. Остальные решения вырабатываем на маршруте. Выполнять!!!

Яшка Пегая футбол не любила. Из всей их компании только "мамка" Ляля орала дурнем: "Судью на мыло!" или распевала вместе с астраханскими фанами дурацкие речевки, вроде того:

Или так:

Яшка в этих коллективных запевках не участвовала. Да и никто из девчонок тоже. На стадион они ходили не игру смотреть, а работать. И "мамкиных" пристрастий не одобряли, поскольку это напрямую мешало главному – поиску клиентов.

"Мамка" была никакая не Ляля, а Лена Порывай. Но в их компании все имели клички. К примеру, Яшка Пегая была по жизни Яной Пеговой, Акула – Акулиной Ананьевой, а Светка Демидова получила прозвище Светка Димедрол за пудовые кулаки, которыми могла при необходимости в два счета "вырубить" самого здорового мужика – как бы димедролом усыпить…