Шрифт:
– Шесть лет! – глухо отозвался Расул.
– После того, как учиться уехал? – развивал успех Каленин и понял, что снова угадал.
– Точно… – приподняв брови, ответил Расул.
– А воюешь сколько?
– Пять лет… Как вы догадались про Махачкалу?
Каленин отметил, что парень автоматически перешел на "вы", демонстрируя уважение к старшему по возрасту, как принято у него на родине, и посчитал это хорошим знаком.
– У меня много знакомых из Дагестана, акцент характерный… хотя у тебя он едва заметен…Мой отец дружил с твоим великим земляком и как-то взял меня с собой на его юбилей. Правда, я был совсем маленький… Лет десять, наверное…
– Земляк – это кто? – Расул напряженно всматривался в лицо Каленина, силясь обнаружить подвох.
– Твой тезка, Расул Гамзатович Гамзатов! Я даже жену его помню, тетю Патимат. Когда Гамзатов умер, отец на похороны не смог поехать, болел. Но потом все равно съездил в Махачкалу. Ему восемьдесят три было, но он сказал, что должен другу последний раз поклониться…
– Отец жив? – осторожно спросил Расул.
– Жив. Болеет сильно… Я, когда сюда на остров собирался, позвонил ему. Сказал, что поклонюсь от него маминой родне… Мамины родственники все отсюда, из Сердца…
– А у меня все из Махачкалы… Я в "плехановке" учился. Один год. Школу с золотой медалью закончил и сразу в институт, математику на "отлично" сдал и сразу поступил.
Каленин молчал, чтобы не спугнуть хрупкое доверие, которое стало постепенно возникать между ними.
– Родители у меня уважаемые люди. Отец в пединституте историю преподавал. Он доктор наук, профессор. Мама – из семьи нашего известного композитора, Ширвани Чилаева. Слышали?
Каленин кивнул, хотя фамилия ему ничего не говорила.
– Старший брат казанское ракетное училище закончил, до полковника дослужился. Сейчас демобилизовался… Еще два брата в Москве, бизнес у них строительный…
Каленин снова ободряюще кивнул. Но Расул замолчал и снова закрыл глаза. Прошло несколько минут, и Каленин подумал, что парень уснул, но тот неожиданно заговорил:
– Вы Коран читали?
– Как тебе сказать… скорее листал.
– Что вы думаете об исламе?
Каленин смутился, чувствуя в вопросе какой-то подвох.
– Знаю, к примеру, что в Коране убийство признается грехом…
Расул скривился:
– Почему-то все русские считают необходимым напомнить мусульманам, что те якобы забыли о человеколюбии Корана. – Глаза Расула недобро полыхнули. – Вы сами православный?
Каленин смутился, поскольку и сам не знал ответа на этот вопрос.
– В церковь хожу… По праздникам…
– А судить беретесь! Ладно… Скажите, а в человеколюбии православия и христианства в целом вы как, не сомневаетесь?!
Беркас уже пожалел, что ввязался в этот опасный разговор.
– Все у вас просто! – жестко продолжил Расул. – Вы заранее решили, что мусульмане коварны и жестоки по самой природе. А это ложь!
– Может, дело в том, что вы иногда заставляете нас так думать? – осторожно заметил Каленин и кивнул в сторону пулеметов, которыми ощетинился берег.
– Глухов – не мусульманин! Здесь много тех, кто не исповедует ислам!…
Каленин хотел промолчать, но не сдержался:
– Но разве вы не противопоставляете правоверным неверных? И разве некоторые сторонники ислама не считают возможным убивать этих неверных только за то, что они не веруют в Аллаха?
Расул вскочил.
– Стыдно быть таким дремучим! В Коране неверные – это неверующие в Единого Бога! И Коран учит милосердию к ним, так как они, говоря словами вашего Христа, "не ведают, что творят"! Ясно!?
– Расул! – стараясь быть спокойнее, обратился к спутнику не на шутку встревоженный Каленин. – Вижу, ты много думал об этом. Я не готов спорить с тобой о религии на равных… Давай закончим разговор!
– Жаль! – сжал тонкие губы Расул. – Мне не с кем об этом поговорить. А я как раз и есть неверный!… То есть не верующий!…
Каленин едва удержался от удивленного возгласа. Это признание никак не вязалось с горячностью, с которой парень только что защищал ислам.
Расул помолчал и твердо добавил:
– Я был верующим, был мусульманином. Но теперь твердо знаю: Бога нет, Аллах – это выдумка!…Тора, Евангелие, Коран – это инструкции по манипуляции людьми! Маркс был прав: религия – это отрава!
Каленин пристально посмотрел в бездонные глаза своего собеседника и тихо спросил:
– Человек, который так хорошо знает религию своего народа, не мог просто так, беспричинно отречься от нее. Должно было произойти что-то… ужасное. Так?