Шрифт:
— Ну разумеется, — кивнула Люба. И ей очень захотелось взять Стаса за руку и вытащить его за дверь. Ведь точно так же он ворвался и в ее жизнь именно в тот момент, когда больше всего на свете хотелось погрузиться в вечную спячку, жить воспоминаниями и тихо плакать. Так нет же, задает вопросы, ответ на которые и себе-то страшишься дать. «Были ли вы близки с мужем?»
— Так, значит, Василий Георгиевич вам целиком и полностью доверял? — Стае не собирался отступать. — И семейный бюджет был целиком под вашим контролем?
— Что? Деньги? Мы никогда не заостряли внимание на таких меркантильных вещах. — Она даже поморщилась.
Стае же вцепился в эти ее слова, словно собака в сахарную кость.
— Значит, вы не знали, сколько муж зарабатывает денег, сколько оставляет себе, сколько из этого тратит, на что тратит?
— Деньги всегда лежали в буфете, на кухне. Между собой мы называли его «шкапчик». Конечно, есть еще и банковский счет, как говорят, на черный день...
— Со счета много денег сняли? — прервал ее Стае.
— Сняли? Когда сняли? — растерялась Варвара Антоновна.
— Ведь ходили же вы снимать проценты?
—: Проценты? Да, на Васины похороны что-то снимала. Но деньги там были те же, что и при жизни мужа. У нас общий банковский счет. И никакого другого. Это я знаю совершенно точно.
— А большая сумма лежала в буфете? То есть в «шкапчике»?
— Не знаю, — пожала плечами Варвара Антоновна. — Я просто брала столько, сколько, мне было нужно, и тратила. Мои родители, конечно, не клали деньги в «шкапчик», давали мне в руки, поэтому иногда я туда даже и не заглядывала.
— А ваши родители богатые люди?
— Папа почетный академик, — с гордостью сказала Варвара Антоновна. — А мама пишет статьи о своих знаменитых предках. Их охотно публикуют солидные журналы. К тому же у нас отличная коллекция картин и прочих раритетов. Большей частью фамильных. Кое-что папа обменивает или продает.
— Короче, в средствах вы не нуждаетесь и никогда не нуждались. Извините за нескромность, а нельзя ли заглянуть в ваш так называемый «шкапчик»?
— Но разве вы имеете на это право? И я вообще не понимаю сути вашего визита и всех этих расспросов.
— Не имеем. А насчет сути: я расследую убийство мужа этой женщины. — Стае кивнул на Любу.
— Но при чем же здесь Василий?
— Я пытаюсь установить, был ли знаком ваш муж с мужем этой женщины.
— Хорошо. Назовите мне фамилию.
— Пока не назову, если моя версия не подтвердится, то не стоит травмировать ни вас, ни . ваших детей.
— Ну хорошо, — снова повторила Сосновская. — Прошу.
Она первая вышла в просторный холл, потом в кухне широким жестом распахнула старинный буфет.
— Вот здесь; на полочке. Стае сунул туда руку:
— Но здесь же почти ничего нет!
В знаменитом неиссякаемом «шкапчике» лежало две сотенных и несколько смятых десяток. Варвара Антоновна глянула на них и взялась рукой за сердце:
— Ах, Антоша, Антоша! Сначала Сашенька, потом ты. За что?
Минут десять Люба снова пыталась ее успокоить. Потом Сосновская вдруг вцепилась в Стаса:
— Вы из милиции? Помогите мне! Я просто чувствую, что на него кто-то оказывает дурное влияние. Он был таким хорошим мальчиком. Помогите.
— А что, собственно, случилось?
— На самом деле деньги из «шкапчика» стали исчезать давно, — тяжело вздохнув, стала рассказывать Варвара Антоновна. — У Сашеньки вдруг появился какой-то мальчик. Он был ее старше, кажется, студент. И я поначалу не придала значения... Они дружили несколько месяцев, а потом из дома стали исчезать деньги. Я, конечно, никогда их не пересчитываю, но... На глаз было видно, что их становится значительно меньше. Я ничего не сказала Василию, он последнее время выглядел каким-то озабоченным. Пыталась поговорить с Сашенькой, но она стала такой раздражительной и резкой. Я думала: переходный возраст, пройдет. Но дальше — больше. Мне удалось уговорить ее показаться врачу. Папиному хорошему знакомому. Конфиденциально. Видите ли, я сама мало что смыслю в медицине, несмотря на свое образование, а беспокоить Васю или папу... В общем, я почему-то подумала вдруг, что девочка беременна. Но анализ крови показал, что она употребляет наркотики. Я, разумеется, не сказала Васе правду, а сказала, что у девочки невроз. Обычные проблемы подросткового периода. И ей надо несколько месяцев побыть в хорошей клинике. Сашеньку определили в клинику, но деньги из «шкапчика» не перестали исчезать.
— Быть может, их брал ваш муж? — осторожно спросил Стае.
— Василий был удивительно неприхотливым в быту человеком. Чуть ли не до аскетизма. И я даже мысли не допускаю, что у него могла быть другая женщина.
— Почему?
— Она была когда-то... — Варвара Антоновна всхлипнула: — Я не всю правду сказала вам. Еще до меня. Но Вася всегда говорил, что к прошлому возврата нет, говорил, что он сам виноват и прощения ему не будет. Не понимаю, какая это могла быть страшная вина?