Алина Линева

Четкая подпись, похожая больше на тщатель­но отработанный автограф, число, месяц, год. Ак­триса, ничего не скажешь. Актриса во всем.

— И ты хочешь, чтобы я это взяла? — с ужа­сом спросила Люба.

— Я выполняю просьбу. А возьмешь ты пода­рок или не возьмешь, совершенно не мое дело.

— Так вот, верни, пожалуйста, обладатель­нице! — Люба пальчиком подвинула колье на самый краешек стола. — Хватит меня унижать. Не понимаю, почему не жили всю жизнь, как нормальные "люди? Конечно, ее не устраивал такой простой человек, как Олег. Надо было ка­рьеру делать, наряды себе покупать, драгоцен­ности принимать от поклонников. Мучились всю жизнь оба и других мучили. Верни, •— повторила она.

— Это уж вы сами теперь разбирайтесь. Де­лать мне нечего, как вставать между двух жен­щин. Я в тот особнячок больше не поеду, — кате­горически отрезал Стае.

— Ба! Нашего мальчика, оказывается, хо­тели скушать! — улыбнулась Люба. — А он ис­пугался.

— Я не испугался, — тут же надулся Стае. — Просто отношения эти совершенно бесперспек­тивные.

— Какие-какие? — переспросила Люба.

— Бесперспек...

— С каких пор ты начал думать, а потом де­лать?

— Обидеть меня хочешь?

— Я понять хочу. Так что ж, все теперь ясно? Михаила Стрельцова убил Олег, да? А его тогда кто?

— А далеко ходить не надо. Папаша родной мог отомстить, например.

— Кто? Стрельцов? — Люба рассмеялась. — А ты знаешь, Михаил не был его сыном.

— Как это?

— А вот так. И я не думаю, что Павел Петро­вич стал бы мстить за смерть человека, которого он... м-м-м... с некоторых пор стал считать чу­жим. Он же догадывался, все время смотрел на его руки. Я так думаю, что смотрел...

— Какие руки?

— Стае, найди, пожалуйста, одного человека. Его зовут Василий. Отчество не знаю, фамилию, к сожалению, не знаю тоже. Знаю только, что он известный хирург, доктор наук. Делал операцию жене Павла Петровича Стрельцова Полине. От­чество ее опять же не знаю.

— Ну ты даешь! Как я его найду?

— А что, мало примет? Могу точный возраст Указать: пятьдесят три года. Они учились в одном классе: Павел Петрович и этот Василий.

— Он отец Михаила, да?

— И знал об этом?

— Знал.

— Вот оно как все интересно поворачивается. Ладно, поищем этого Василия. Кстати, кто помог тебе прозреть насчет того, что у вас с Линевой общий супруг?

— А вот это не твое дело.

— Мило. Не мое так не мое, — вдруг очень легко согласился он. — Слушай, может, мне к тебе переехать на время? С вещами?

— А может, не надо?

— Чего ты боишься? Я честный. Прого­нишь — уйду.

— Я не умею прогонять. Я не умею говорить «нет», об этом мне говорил Олег. И он был прав. Так что хочешь — переезжай!

— На время, пока не поймаем Градова. Хо­рошо?

— Никогда вы его не поймаете, — уверенно заявила Люба.

— Это еще почему? — мгновенно обиделся Стае.

— Потому, — отрезала она. — О чем вы еще разговаривали с Линевой?

— Теперь не скажу. Когда поймаю Градо­ва — скажу. А я, между прочим, почти догадал­ся, почему он охотился за твоим мужем. Хоть я и дурак. По твоему глубокому убеждению.

— Я этого никогда не говорила.

— Но думаешь.

— Ты ошибаешься... И почему он считал Оле­га своим врагом?

— Линева очень туманно говорила на эту тему. Оно и понятно: не сильна в компьютерной терминологии. Вот я еще раз побываю в отделе «Р», тогда смогу подбить бабки. Посмотрим, что ты тогда скажешь про своего драгоценного су­пруга, — довольно потер руки Стае.

— За что ты его так ненавидишь? — тихо спросила Люба. — Мертвого?

— А за что ты Линеву ненавидишь? Живую?

— За Олега, за тебя, за себя.

— Вот оно на то и похоже, — уклончиво ска­зал Стае. И добавил: — Ты не думай, я много вещей не привезу. Ровно столько, чтобы можно было мигом покидать их в сумку и отвалить.

— Поросенок, — вздохнула Люба. — Что бы ты ни говорил, все равно: поросенок.

Спустя три часа после того, как Стае ушел на работу, лучшая подруга, запыхавшись, влетела в Любину квартиру, сияющая, словно солнышко в полдень жаркого летнего дня, душистая и ярко накрашенная.

— Уф! — Люська одним залпом выпила на кухне стакан воды из грасрина иперевела дух.