Я проснулась в гнезде из одеял. Под головой лежал уютный сверток из двух… нет, трех плащей. Над головой раскинулось предрассветное небо.

С окрестных деревьев доносилось сонное чириканье. Пахло гречневой кашей.

Мэтр обернулся от догорающего костра.

– Завтрак всерьез собирается остыть, – заметил он. – Я, конечно, могу подогреть, но…

– Не надо, – я вскочила. – Я еще жить хочу.. Квентин уже?…

Мэтр указал на пустую миску. В одном месте она была проколота, словно клыком, и я вздрогнула, глядя на расходящиеся по фарфору трещины.

– Боюсь, я не скоро смогу купить новую посуду. – Он улыбнулся без тени горечи. – Каша, впрочем, едва ли стала от этого хуже. Что до Квентина… – мэтр махнул рукой куда-то мне за спину. – Обернись.

Я последовала его совету и чуть не села на мокрую траву.

На опушке леса танцевали огромные, в мой рост, огненные буквы. Опадали, стирались, оставляя за собой серые струйки дыма, и вновь возникали, переплетались, составляли новый узор и повторяли его в другом месте. Невидимая рука жонглировала ими с такой скоростью, что рябило в глазах.

– Бумага необходима магу как воздух. Но воздух – та же бумага. – Мэтр протянул мне тарелку. – Скоро Квентин сможет прочитать послание. Не боишься?

– Чего?

– Ты следующая.

– Я… верю в Квентина, – Ложка предательски выпала из пальцев, и я закусила губу, поднимая ее. – Он справится.

– Так-то оно так, но если в последнюю секунду ты дернешься, никакое искусство не поможет. – Его лоб пересекла морщинка. – Будь осторожна, хорошо?

– Об этом стоило подумать Корлину, – мстительно произнесла я. – Если со мной что-нибудь случится, Квентину останется лишь винить своего прославленного предка.

– И эти мысли будут тебя греть, когда ты поедешь по холоду с перебитым позвоночником? – Мэтр приподнял бровь. – Ну-ну.

По траве прошуршали шаги. Я обернулась.

– Никаких «когда», – Квентин очень спокойно смотрел на меня. – И никаких «если». Завтракаем и выезжаем. Рист, у вас с собой есть шелк? Сойдет кожа или плотная ткань.

Мэтр поднял голову, и между двумя драконами что-то пробежало, будто по воздуху скользнул сердитый язычок пламени. Отчетливо и тихо прозвучали слова:

– И перестань ее пугать.

Я на всякий случай уткнулась в тарелку. Огненные лезвия, послание Корлина – это там, далеко. А хмурые драконы с утра пораньше – вон, рядом стоят.

– Найду. – Мэтр поднялся. – Экипаж сегодня весь твой, но трясти будет изрядно. Если мы не успеем к вечеру, Вельер начнет действовать без нас.

Квентин молча кивнул и направился к карете, разворачивая по дороге свитки.

Холодно! Только проглотив пару ложек горячей каши, я поняла, как замерзла, и немедленно натянула на себя оба пледа. Грубая ткань колола шею, но стало чуть уютнее.

– Воздух мы согрели, но земля холодная. – Мэтр провел пальцами по траве. – Жаль ее выжигать ради минутного тепла.

– Может, костер сделать поярче?

Он вздохнул.

– Отвернись.

Я еле успела шарахнуться от костра, как у самых ног взлетело пламя. Сразу стало теплее.

– Спасибо. – Я подвинулась к огню, налила себе молока. – Мне кажется, вы хотите мне что-то сказать.

Мэтр… Эрик Рист покачал головой.

– Спросить. И я не уверен, хочу ли.

– О Квентине?

– О Мареке.

Я, наверное, побледнела, потому что он мягко покачал головой. Дескать, да, предательница ты, Лин, и наверняка получишь свое, но бояться не надо, не надо…

– Так случилось, что маги и те, кто их коснулся, живут двойной жизнью. – Эрик Рист протянул руку над костром, и тот медленно начал уменьшаться. – Аркади и Марек были в свите Вельера, Эйлин помогла нам бежать. Анри – Верг, а не де Верг. Дален… о нем я не знаю ничего. Ты стала одной из них, так уж получилось. Отчасти – по моей вине. Так вот, Лин, ты рассказала нам все о Мареке. Но если огонь будет лизать пятки – ты расскажешь Мареку о нас?

Я поперхнулась.

– Мэтр, я честно…

– Да – или нет?

Он не повышал голоса, но я вдруг отчетливо увидела крылатую тень над деревьями. Вот-вот накроет лужайку…

– У меня есть очень веская причина, чтобы не раскрывать ваши тайны, – тихо ответила я. – Потому что они теперь и мои тоже.

– Тебе будет тяжело. Тебе уже непросто.

– Я знаю. Вера сумеет, – я посмотрела ему в глаза. – Когда мы вернем книгу, заключим мир, когда вы сможете при всех взять Эйлин за руку (пепел, что я говорю!) – я поеду к Мареку и буду сидеть у его ног, пока он меня не простит. А если ничего не получится, то и думать об этом незачем.