– Я кричу во сне, – не оборачиваясь, уронила она. – И скучаю по ученикам, даже по самым непутевым. А когда вижу огненные браслеты, начинаю падать с крыши. Я плохая компания, Рик.

До конца галереи мы дошли молча.

В светло-серой стене не выделялся ни один квадрат. Эйлин зашла за колонну и ткнула куда-то босой пяткой.

Несколько секунд ничего не происходило. Потом что-то щелкнуло, и каменная плита в полу приподнялась.

– Этот проход выходит в парк, – Эйлин повернулась к нам. – У вас полчаса.

– Не знал даже я, – Эрик опустился на колени. – Как?

Я вспомнил давний разговор. «Маги любят это место»…

– У меня было много времени. Марек тоже знает; теперь, когда знаете и вы, его завалят.

– Жаль… Там темно.

– У меня есть зажигалка, – Лин закусила губу. – Марек подарил. Я хотела ему вернуть, оставить под дверью. Не смогла.

– Значит, дойдете, – Эйлин отступила от колонны. – Пора прощаться.

Я наконец-то смог взглянуть ей в глаза. Она смотрела на меня с легкой улыбкой.

– Мой лучший ученик. Нам с вами просто не повезло.

– Прощайте, – шепнула Лин. Она подняла руку, и на маленькой круглой ладони вспыхнул огонек. Пальцы сжались, оберегая трепетное тепло. Лин обернулась, кивнула мне – и спрыгнула вниз.

– Тут невысоко! – раздался ее голос.

Я почти на ощупь прыгнул следом.

Здесь и вправду было невысоко. По грубому камню прыгали отблески пламени. Свод, низкий и гладкий, нависал над головами, как перевернутый желоб.

– Не выношу вида воды, – произнес я вслух.

– Пройдет, – Лин прислушивалась к чему-то. – Там, далеко, сверчки. Слышишь?

– Правитель в минуту кризиса должен сжать зубы, врать и говорить, что все совершенно замечательно, – донеслось сверху. – Я не вижу, почему мы должны поступать иначе.

– Идем, – прошептала Лин. – Услышим еще что-нибудь, а нам вместе ехать.

– Да, конечно. – Я сделал несколько неуверенных шагов во тьму. Перед глазами вдруг встали лица родителей, мамы в звездных сетях – и я зашагал увереннее. Вокруг теплой рекой разливалось пламя.

– Каково это? – Лин взяла меня под локоть. – Две недели в воде?

– Сны. Почти все время. Мне снилось, как родители уходили на войну… как я обещал не становиться собой, пока не вырасту. Что-то еще… нет, не помню.

– А мне ничего не снилось…

– У тебя не было на это времени.

– Наверное… Знаешь, когда я выбиралась из Галавера, я злилась на тебя, – она коснулась щекой моего плеча. – Не за Херру, не за ложь… за другое. За то, что решать должна была я. Ты отсиживался в камере, от тебя ничего не зависело. Квентин не может выбраться, какой с него спрос? А мне пришлось бежать, петлять… выбирать.

– И ты выбрала нас?

– Корлина, – чуть подумав, ответила она. – Я хочу пройти этот путь до конца. Открыть книгу, прочитать строки, написанные его рукой, понять свою роль в этой истории. Я знаю, он писал и обо мне тоже.

Она все-таки мне поверила. Тогда, у костра.

Я закрыл глаза, пытаясь представить старого волшебника. Каким он был? Чего хотел? Мира, огня, запоздалого признания? Безнадежный романтик или страстный собиратель? Подвижник, влюбленный в магию, или простой человек, лишенный дома? Усталый и недоверчивый, одинокий или?… Вся жизнь в поисках… тяжело. И так просто ошибиться в конце пути…

– И, прочитав его слова, ты узнаешь, как жить дальше?

– А разве вы не на это надеетесь?

– Верим и боимся верить, – раздался голос сзади. – Потому что разочарование убивает чаще всего.

Эрик стоял рядом. В стенах отзывался звук закрываемой плиты.

– Марек тоже говорил про обманутые ожидания, – серьезно отозвалась Лин. – Лучше так, чем не ждать ничего.

– Старый спор. Любить и потерять или не любить вовсе? Мы почти пришли.

Из проема впереди потянуло сыростью. Шаг, еще шаг – и я со всего маху ступил в узкий темный ручеек. Во все стороны полетели брызги.

Лин с сухим щелчком потушила зажигалку. Здесь она была ни к чему: над головой.раскинулись звезды. Свежий воздух, небо и тополя, как спящие свечи… И громко, во весь голос, стрекотали цикады.

Эрик перешагнул через ручей. С его пальцев слетели искры, губы шевельнулись, беззвучно произнося слова, и за нашими спинами с лязгом опустилась решетка.

– Вензель Рист, – пояснил он, заметив мой взгляд. – Магия крови во всех дверях и переходах замка. В тех, до которых волшебники еще не дотянулись, конечно.