Я мотнула головой, отгоняя наваждение. Это Вельер-то – гостеприимный хозяин?

Из кухни шел густой мясной пар. Де Вельер шагнул за нами в прихожую, входная дверь скрипнула, закрываясь, и перед нами немедленно появилась худая женщина с седоватыми волосами.

– О, ну наконец-то! Вы как насчет обеда? Готовы немножечко перекусить?

– Более чем, – с улыбкой кивнул мэтр. – Паштет?

– И он тоже. До холмов идти почти час, а до заката еще часа три. Успеете даже чаю попить.

Я не успела глазом моргнуть, как она обняла мэтра – тот осторожно обнял ее в ответ, держа руку на весу – и расцеловала Квентина в обе щеки. Я аккуратно попятилась.

– Лин, моя ученица и гостья, – тут же представил меня мэтр.

– Лин де Рист? – с легким поклоном спросил де Вельер.

– Лин получила имя от мага из рода Кор, – с заминкой произнес Квентин. – Лин де Кор, если уж на то пошло.

Я слушала, и по спине бежал пот. Лин де Кор, этого еще не хватало…

Что я здесь делаю? Как тут очутилась? Хочу ли я быть здесь? Марек… что бы он сказал? Ой, нет, эту тему лучше не начинать.

Оказаться бы с Квентином где-нибудь на втором этаже, и чтобы вокруг ни души. Ни заклинаний Корлина, ни сбора драконов, ни разъяренных магов. Просто тихая, длинная неделя передышки.

– Может быть, вам накрыть наверху?

Я покосилась на умиротворенное лицо Квентина. Пепел, он и впрямь словно вернулся домой…

– Нет, спасибо, – ответила я. – Все в порядке.

Все и правда было в порядке. Вкусный, сытный обед без особых изысков, беседа о погоде, об обстановке, о старых пьесах. Тактичными стараниями хозяйки я не испытывала неловкости, но меня тихо, исподволь грызло сознание чего-то чужого. Нельзя жить одновременно в двух мирах – в трех, если считать мой старый дом. Квентин и мэтр вернулись домой – а я куда?

Вельера мы так и не увидели. Остальные, кажется, приняли это как должное.

Когда чайник с шиповниковым настоем опустел, мы начали собираться. Де Вельер и мэтр, набросив плащи, исчезли за дверью раньше, чем мы успели встать. Я вопросительно посмотрела на Квентина.

– Старым друзьям нужно поговорить, – тихо сказал он. – Хотя я не знаю, уместно ли тут слово «друзья». Готова?

Увидеть других драконов…

Я набрала в грудь воздуха. И кивнула.

Все время, пока мы шли в сумерках по склону холма, Квентин легкими щекотными штрихами рисовал буквы у меня на ладони. Не заклинания, не длинную историю с грустным концом – слова. Плот… листья… карнавал… вино… звезды… смех… вечность…

На вершине холма наши руки разъединились. Далеко внизу горели клены, сонно желтели липы. Небо было темно-синего цвета, и в глазах Квентина отражались первые звезды.

– Я бы здесь и заночевала, – ляпнула я.

Квентин поднял бровь.

– Увы, боюсь, что я не устою. А надо бы.

– «И снова жизнь отдам ему свою», – пробормотала я. – Ну и… ладно. Не очень-то и хотелось.

– После войны, Лин. В день, когда мы поймем, что ее не будет. Мы вернемся, обещаю.

Впереди раскинулась широкая поляна, окруженная седыми холмами. Рядом светлела роща, где невпопад переплетались ветвями березы и осины. Горели костры.

– И впрямь как в сказке, – произнес Квентин. – Дом, семья, долгожданные встречи и счастливый конец, Я знал, верил… боялся.

– Ничего еще не кончилось, – безнадежно сказала я. – Там, внизу – ты уверен, что в ответ на твои предложения тебе не нальют чаю, не погладят по голове и не укажут место в строю?

Он покачал головой.

– Посмотри на небо.

Звезды сияли, как миллион радостных глаз. Как наши глаза, отраженные снова и снова.

– Я ни разу не летал среди звезд. Мне хотелось, мечталось, я думал, умру без неба… но я выдержал, – Квентин перевел взгляд на меня. – Я не знаю, чья воля окажется крепче, но если Вельер хочет драки, он ее получит.

Он расправил плечи, как фехтовальщик перед поединком. И больше не сутулился, спускаясь по тропинке между зарослями шиповника и мелким ручьем.

Я шла за ним, и сердце колотилось все быстрее. Пепел, я же не дракон! Я же не…

Мы подходили к кострам. Оттуда слышался тихий гул голосов, плеск вина в кувшинах, треск сучьев. Вечерняя роса уже легла, но холода не было – должно быть, зимой здесь совсем не бывает снега…

Квентин, как и я, не видел знакомых лиц, но с ним многие раскланивались. Знали, кто он? Замечали серебряный медальон со старинной чеканкой у него на груди? Или причиной всего лишь семейное сходство?

Как же я не увидела в нем дракона – за столько недель?

Многие сидели в стороне, на длинных скамьях. Я увидела там и де Вельера, и мэтра; впрочем, последний стоял чуть поодаль, с бокалом вина в руке.

А потом у меня подкосились ноги.

Впереди стоял дракон.

Не большой и не огромный, он мог бы поместиться в обычной комнате. Он терялся в ночи и одновременно выступал из нее: я видела каждый изгиб некрупного тела, но по-настоящему выделялись лишь до странности светлые глаза. Темная чешуя выглядела сухой и скользкой, а во взгляде читалась… скука?