– Мне однажды снился сон, – медленно сказал Эрик. – Но тогда я был в забытьи, с искалеченным крылом. Позже я узнал, что именно в ту минуту я лишился руки, и, если бы не лекари Вельера, мы бы сейчас не разговаривали.

– Что за сон?

Эрик покачал головой.

– Что-то очень личное?

– Интимнее, чем разговор, который вы слышали в замке? – Он грустно усмехнулся. – Боюсь, с тайнами у меня туго. Я расскажу, просто в детстве я верил, что рассказанный сон никогда не исполнится. А я хотел бы, чтобы то видение сбылось.

Он откинулся на сиденье и прикрыл глаза. За стенкой, на козлах, свистнула лошадям Лин. Пепел, она же промокнет до нитки!

– Я шел по пыльной дороге в мантии мага. Вдруг что-то капнуло на панораму сна – словно я видел отражение в воде и оно подернулось рябью. Когда водная гладь очистилась, я увидел себя за письменным столом. Видимо, устав, я пересел в кресло, и тут за окном раздался топот копыт. Я помню, что очнулся счастливым и лишь несколько мгновений спустя понял, что в том сне у меня не было руки – и не будет теперь.

– Вы видели свое будущее, – тихо сказал я.

– И когда мне отрезали руку, оно изменилось. Та рябь на воде, – он вздохнул. – Квентин, мы построили врата времени. Каждый дракон с незапамятных времен отдавал им свою кровь. Было бы безумием полагать, что они никогда не напомнят о себе.

– Но я не лил кровь на алтарь.

– Ты не помнишь, – он улыбался. – Когда ты родился, мы вчетвером отправились в развалины Сорлинн поклониться вратам. Если выговориться небу на закате, будешь спать без кошмаров еще много ночей… Твой отец держал тебя над вратами, и первая капля упала на плиты. Это традиция. Даже твои родители чтили ее.

– Вчетвером? Кто был четвертый? – Я нахмурился. – Я?

– Вельер.

– После всего, что он сделал? Мэтр, вы шутите.

Он устало посмотрел на меня.

– Я не стал бы шутить о твоем состоянии: глубокие обмороки, потеря зрения и слуха всегда предваряют кому. Я не стану врать тебе о Вельере. Он спас меня – и до войны был другом твоих родителей.

– А после?

– Расспроси его. Ты ведь догадываешься, куда мы едем?

– Вельер – чудовище, которым пугают детей, – с расстановкой сказал я. – Драконьи невесты, костры, беззащитные девушки, удалые молодцы из его свиты…

– И глава нового движения, – Эрик развел рукой. – На Серых холмах первым говорит старейший, но лишь на словах. На деле мы будем говорить с Вельером.

– Как его зовут?

– Никак. По традиции у последнего из рода не бывает имени.

– То есть нам тоже стоит отказаться от имен?

Эрик не успел ответить. Раздался окрик Лин, ржание, и лошади остановились.

Сюда дождь не дошел. Трава на поляне оставалась шелковой и сухой, и с пожелтевших листьев не капало. Теплый воздух обдувал лицо, над головой все ярче разгорались звезды.

Лин бесшумно подошла и стала рядом. Мокрые волосы обрамляли ее лицо, как сложенные крылья.

– Ночуем здесь. Все хорошо?

– Будет, – я коснулся ее руки. – Теперь уже точно будет. Нас не видно с дороги?

– Мы ехали по проселочной, два раза сворачивали. Тут давно никто не ездит.

Мы расстелили плащи, сволокли к кострищу снедь. Лин развела огонь, как бывалый маг, едва коснувшись зажигалкой хвороста.

В руке сама собой оказалась фляга с подогретым вином. Сладкий напиток обжег гортань, и сразу сделалось легче: с каждым глотком я уходил все дальше из Галавера.

Лин свернулась в клубок возле костра. В прозрачных глазах отражался огонь. Эрик смотрел сквозь пламя, в темноту за нашими спинами.

– Я так и не спросил, – я неловко кашлянул. – Что случилось в Теми? Я знаю, Марек посылал туда Саймона. Саймон в конце концов узнал меня, но как он не узнал вас? Не догадался, у кого училась Лин?

– О, он догадался. Ему очень хотелось со мной побеседовать, и он решил вопрос крайне изобретательно: отравил еду на кухне. Чуть не убил мою домоправительницу, а вместе с ней и меня, – Эрика передернуло. – Я сам кормил собаку, а она чудом осталась в живых.

– И вы не смогли встретить его с рапирой в руке?

– Я не мог подняться с кресла. Тошнота, жгучая боль в горле, невозможная слабость… А затем он пришел наверх.

– И вы ответили на его вопросы?

Он поморщился.

– Тебе очень хочется это знать?

Я молчал.

– Когда я не стал отвечать, он аккуратно сжег по листочку три мои книги, одну за одной. У меня было искушение спалить всю библиотеку с ним и с собой заодно – огонь вынудил бы меня стать собой, но я все равно не улетел бы – но я, кажется, удержался. Сам себе удивляюсь, – он иронически улыбнулся. – Да, Саймон меня узнал.