Я открыла рот, но Квентин вернул руку на страницу и продолжал заполнять листы. Теперь уже – своим почерком.

– Я понимаю Далена все лучше, – тихо сказал он, ставя последнюю печать. – Если маги разделятся встанут на баррикады, такое начнется…

– Хитро получается, – невпопад отозвалась я. И странно. Почему одни маги встают под знамена ордена, а другие остаются с драконами?

– Для этого нужно понять, с чего все началось, – Квентин отложил в сторону первый лист и взялся за второй. – И, сдается мне, ответ будет очень грустным.

– Почему?

Ладонь скользнула над бумагой, как раздумчивая туча. В темных глазах ветвились отблески далеких молний.

– Потому что каждый дракон сотрясает мир, – непривычно низким голосом ответил Квентин. Словно раскат грома, долетевший из-за реки. – Первый увел за собой людей. Второй сложил крылья и обнял обычную девушку, став праотцем магов.

– Или Вторая.

– Очень может быть. Кто-то третий закрутит колесо в другую сторону. Тысячи жизней стоят за Вельером и теми, развязавшими войну; даже Эрик, потеряв крыло, стал лицом города. Нам слишком долго поклонялись, от нас – все еще – зависит многое. Это сила. Искушение, кружащее голову. Представляешь, каково магам, занявшим наше место? И каково было Корлину отказываться от пути Далена и де Верга? По сути, от абсолютной власти?

– Ну, Дален не так уж плох. Кому-то нужно этим заниматься.

– Я говорю не об этом, Лин. Если я полечу, заливая города пламенем, через год весь юг уйдет под воду. Мир хрупок, а мы тащим его в разные стороны. Чтобы вернуть род Рист в Галавер, а Кор – в Херру, придется утопить оба города. Если бы я знал об этом раньше…

Я моргнула.

– Квентин… ты не умеешь летать.

– Сейчас к этому рубежу подходят маги, – продолжал он. – Раньше, до Первого, драконье братство нас сдерживало. Позже некоторые распоясались, но их хранило собственное невежество: некому было встать на их пути. Но теперь появились волшебники, которые несут драконью кровь и не связаны ничем, кроме здравого смысла – а с другой стороны, не связаны и милосердием, не обязаны понимать каждого. Ни Риста, ни Вельера, ни меня.

– И что вы будете делать? – Я оперлась на стол. Вязаный коврик уходил из-под ног. Эй, это же Квентин, вы вместе шли в Галавер. сидели у костра, держались за руки на звездной траве…

Да-да. И почерк у него интересный. Вот штука: ни один волшебник не скажет про себя, что полетит, заливая города пламенем. А вот дракон – запросто.

– Договариваться. Как герои мифов, – Квентин устало улыбнулся, склоняясь над чистой страницей. – Ты уже все поняла, верно?

– Что это твое «мы» – не обычная похвальба, я начала подозревать уже за ужином, – севшим голосом произнесла я. – Но ты… Квентин, скажи мне, что ты шутишь.

Строчка за строчкой молча ложились на бумагу. Разорванные рукава трепетали, как крылья. Я содрогнулась. Что произошло там, в коридоре?

– К сожалению, у нас совсем не осталось времени, – почти через минуту ответил он. – Есть еще одно, в чем мне неприятно признаваться…

Шум в коридоре прервал его слова.

– Внешняя дверь, – тихо сказала я. – Не уйти.

Квентин перевел взгляд с дописанной страницы на меня. Задрал голову, присматриваясь к чему-то.

– Когда становишься собой, пусть не до конца, все чувства обостряются, – негромко сказал он. – Я знал, что сюда идут. Собственно, поэтому… – он развел руками, словно извиняясь. – Марек прав, искренность – страшная сила. Я не хотел, чтобы ты узнала от кого-то другого.

Он замер, прислушиваясь.

– Кажется, все.

Одним быстрым движением он свернул листы в трубку и подхватил тяжелый том. Книга отправилась на полку корешком вперед; я моргнула и уже ее не увидела. Другой рукой Квентин торопливо скомкал листы и – куда только делась его сдержанность! – запихнул их мне за ворот блузки.

– Там наверху ниша. Уцепишься?

Я подняла взгляд. Темное углубление за шкафами, под потолком, едва ли можно было так назвать, но если скорчиться…

Не дожидаясь ответа, Квентин подхватил меня на руки. В лицо дунул теплый воздух.

– Выберись, – одними губами прошептал он.

И меня поволокло наверх.

Камень оказался теплым на ощупь. Наверное, по этой стене ходит огонь: ведь там, на другой стороне, комнаты магов. Я вжалась в круглую стену и опустила взгляд. Краем глаза, только так, страх осязаем, вдох и выдох через паузу… и скрестить пальцы. Все.

Внизу, как на дне огромной чаши, к противоположной стене метнулась фигурка. Квентин, что же ты делаешь…

Он взмахнул рукой, и шкаф с грохотом вылетел из угла. По полу разлетелись рукописи, полупустой стеллаж рухнул, и в освободившемся проеме блеснул серебристый прямоугольник.

Двери распахнулись одновременно: тайная, в знакомом ворохе искр, и деревянная, с сухим щелчком. Пепел! Доска с буквами перестроилась, дав нам время, но с какого перепугу я не сменила тайное слово? «Не умею» – не довод, говорил же Марек!

Из полутьмы протянулась рука, и газовые лампы погасли. Еще вспышка, и над входом повис золотистый шар. Я невольно вжалась в нишу.

Пронзительный белый свет ударил по глазам. Из ладоней Квентина рвалось, полыхая, тонкое пламя необыкновенной силы и чистоты. Узкое лезвие жгло кирпич, словно бумагу. Секунда… вторая… может, он успеет уйти, и все обойдется? Неужели?