– Студенты?

– Мои ученики. Те, – она лукаво наклонила голову, – кто интересуется. Здесь читают и общий курс наук: историю, грамоту, простые заклинания. Любой школяр после Галавера будет могучим магом, но чародея, что решится пойти дальше, не превзойдет никто. В ясный день он сам себе армия.

– Не ударит такая мощь в голову?

– А на этот случай, – Эйлин тонко улыбнулась, – существуют ненастные дни.

– Маг, который захочет идти дальше, – задумчиво обронил я. – Или должен будет идти дальше?

Эйлин развела руками.

– Что скажет краснодеревщик, если узнает, что ему суждено стать лучшим? Что скажет актриса? Сочинитель? Звездочет? Оскорбленно бросит инструменты, хлопнет дверью и вскричит издали: «Нет, никогда!»? Чем сильнее в вас взыграет дух противоречия, тем раньше мы узнаем, что не сойдемся во взглядах.

– Разумно, – я перевел дух. – Я готов.

– М-м? – Эйлин подняла бровь.

– Стать величайшим из магов. Вы же поставили меня перед фактом, – я развел руками, подражая ей.

– Да! – спохватилась Эйлин. – Ничего не получится.

– Э-ээ… тогда что?…

– Пока я не сообщу вам три простые вещи, – закончила она. – Вы должны меня извинить, но это непременные формальности, а поскольку вы прибыли из глухих краев, они тем более необходимы.

– Я весь внимание, – уверил я, в очередной раз вгрызаясь в яблоко.

– Хорошо… Во-первых, маг не должен совершать преступлений. Вам будет выплачиваться стипендия; если этих денег не будет хватать, обращайтесь ко мне или ищите работу, но воровство или грабеж означают ваше исключение. Дуэли, разумеется, запрещены.

Я едва заметно усмехнулся.

– Во-вторых, магия огня должна быть безопасна, иначе это не магия, а пепел знает что. Вы научитесь дышать, удерживать огонь в ладонях и не наносить вреда – в первую очередь себе. Мы займемся этим сегодня же.

Бесчисленные круги вокруг фермы, долгие годы без полета – и я-то не умею себя сдерживать? Впрочем… левая рука, покрытая ссадинами, разбуженная с утра горячей водой, ныла, как перебитое ураганом крыло. Руки Эйлин были безукоризненны.

– И в-третьих, – Эйлин обреченно вздохнула, – День трех колоколов означает, что…

– Я знаю, – перебил я. – Вам не стоит продолжать.

Эйлин смерила меня усталым взглядом.

– Спасибо, что растянули этот разговор еще на несколько минут, – ровным тоном сказала она. – Так вот: в день, когда колокола бьют не один раз, а три – другими словами, в день, который наступает каждые четыре недели, – вам стоит ночевать одному, если вы не хотите проснуться будущим отцом семейства.

Я сухо поклонился.

– Это все?

– Хочу верить. Ну и… берегите маленькие чудеса, – Эйлин подкинула огрызок в воздух и шлепнула по нему ладонью. Полыхнуло, и яблочные косточки опали горсткой черной пыли. – Ах, да…

Повинуясь сложному жесту, пылинки собрались незримый кулак и вылетели сквозь арку, наливаясь желтым свечением изнутри. Воздушный поток ударил в окно башни напротив, засверкал на кирпичах яркой меткой. Со звоном распахнулись ставни.

– Вот ваша комната, – сказала Эйлин. – Устраивайтесь. Я буду ждать вас на крыше через удар колокола.

Ага. Я высунул голову в проем. Еще одна галерея, ступеньки, коридоры, лестница наверх, которую еще нужно поискать, галерея, башня – впору заключать пари, найду ли я свою обитель до ужина.

Может быть, проще переехать?

– Это испытание? – спросил я.

Эйлин помолчала.

– Вам приходилось убивать?

– Скорее да, чем нет, – вырвалось у меня.

– Ну вот. Уж выход на крышу вы точно найдете.

Голубое платье исчезло за поворотом, а я уселся на перила и принялся размышлять.

Тонкий огонь идет от рук; драконье пламя вырывается с дыханием. Развить первое и притушить второе – только и всего. А вот как закрыться от симпатий и привязанностей? И закрываться ли?

Они ведь не враги. Ни наши соседи в дилижансе, ни Марек, ни де Верг. Но они же, прямо или косвенно, лишили меня дома, родителей, неба.

Если я останусь здесь, через неделю-другую у меня появятся друзья, наставники. Анри де Верг был готов отдать жизнь за ту же Эйлин – я уверен, что окажусь крепче? Безжалостнее? Холоднее, наконец?

Я тряхнул головой. В пепел! Драконлор, Лин и Эрик – вот кто интересует меня прежде всего. Магов пока оставим в покое.