Распахнутые ворота вросли в землю. Вокруг одной из створок обвивался плющ. Кроме хрипловатого пения цикад, я не слышала ни звука – только скрип колес и мерный шаг лошадей. Неужели все легли спать? А ведь где-то поблизости, подумала я, блуждает наш горе-возница…

– Когда-нибудь здесь будет город, – произнес Марек. – Окрестные фермеры явятся на торжище, трактир обрастет пристройками, ярмарка – домами и улицами.

– Я как раз из такого городка. – Я зябко передернула плечами. – Ничего хорошего. Знаете, как скучно, когда никому не нужна?

Разве что мэтр это понимал. Но он тоже никому не нужен.

– Тебе повезло.

Марек посмотрел на запад, где еще светлела далекая заря.

– В Вельере тень от замка ложилась на город каждое утро. Много позже, когда я просыпался в башне с окнами на восток, я верил, что умею летать. Когда растешь под солнцем, многое меняется. И… когда над городом нет дракона, это очень красиво. Я раньше не понимал, насколько.

– В наш трактир солнце с утра лилось, как море, – сказала я. – Мне не с чем сравнивать.

– Тогда поверь на слово. Лучше уж город начнется с трактира, где встретят и обогреют, чем с драконьего замка. Люди живут, чтобы быть людьми, а не челядью.

– Челядью драконов? – Я покосилась на Марека. – Или челядью магов?

– Это не так, – он покачал головой. – Маги просто другие.

– Может быть, и драконы с этого начинали? С осознания того, что они – другие? А желание повластвовать пришло потом?

– Самое интересное, что так и было, – он улыбнулся. – Так всегда бывает. Но маги – не властители. Они ремесленники, целители, летописцы. Войны кончились.

– Сдается мне, вы это нарочно, – проворчала я. – Войны и приключения позади, в маленьких городках все самое интересное, маги всего лишь кузнецы да лекари, а в Галавере мокрые чулки и ничего хорошего. Сознайтесь, вы ведь хотите сплавить меня домой?

– А тебе в Теми так плохо?

Я изумленно посмотрела на него. Марек рассмеялся.

– Лин, ты упомянула часовую гильдию. Любой знает, где заказать лучшие на свете часы. А «наш трактир» наводит на мысли о том, чем живет твой отец. Все просто, правда?

Лошади стали, и Марек спрыгнул с козел. За спиной хлопнула дверца кареты.

– Я не заговаривал тебе зубы, Лин, – Марек отодвинулся, давая мне соскочить. – Я думал о себе. Люди – и маги! – куда чаще думают о себе, чем об окружающих. Например, содержатели этого двора и не думают нас встречать.

– Неудивительно, если вспомнить, который сейчас час, – Анри, в сухой чистой мантии, неторопливо спустился и достал карманный хронометр, – скоро полночь.

– Вот ты их и разбудишь.

– Замечательная идея. – Квентин появился следом. Он выглядел куда неряшливее, под глазами залегли темные круги. – Уверен, нам будут рады донельзя.

– Значит, потребуем внимания, – Анри убрал часы. – Заставим себя уважать.

Он прищурился и поднял левую руку к небу ладонью вверх. Сквозь раскрытые пальцы побежали искры: вниз, вниз, на утоптанную землю, на пучки соломы. Я уже открыла рот, чтобы крикнуть, но искры вскипели, поднялись, образовав пламенеющую розу над гибкой кистью руки, и хлестнули воздух огненной плетью.

Плеть свилась в кольцо, с сухим свистом отмеряя круги над головой. Отражение огненного колеса вскипело в каждом из окон. Я прикусила губу. Стекло – штука дорогая, если разобьется хоть одно…

– Эй, эй!

От входа бежал приземистый толстяк в мягком фланелевом костюме, прижимая руку к груди. Когда он приблизился, я поняла, что на нем пижама.

Анри поклонился. Плеть погасла, и он опустил руку с таким видом, как будто прятал в ножны рапиру.

– Добрый вечер.

– Зачем? – просипел толстяк. – Здесь же дети!

– И им не понравились фейерверки?

– Так ночь на дворе!

– И вы хотите, чтобы мы провели ее здесь? В Галавере заинтересуются, узнав, как холодно вы принимаете волшебников.

По лицу толстяка прошла судорога.

Я посмотрела на Марека.

– Челядь? – прошипела я.

Он развел руками.

Внутри спешно разводили огонь, зажигали свечи. Заспанная служанка, бормоча что-то про дилижансы, проезжающие ночью, прошествовала наверх с деревянной бадьей.

– Все комнаты заняты, – Анри был мрачен. – В одной найдется место для девушки, нам же придется требовать хозяйскую.

– Не по-людски. – Марек снял с шеи кожаный мешочек и вытряхнул из него несколько монет.