– Хорошо бы так идти недели три, – мечтательно протянул Квентин. – Собирать землянику, ночевать в придорожных трактирах, днем лежать на траве и смотреть в небо.

– Тебе совсем не хочется в Галавер?

– Да как тебе сказать… Хочется, конечно. Но погулять по лесу хочется еще больше. – Он запрокинул голову. – Когда еще доведется посчитать облака? Да и костер мы разведем без особых хлопот, если отложить купание напоследок.

– А река как раз поворачивает недалеко от дороги, – задумчиво произнесла я. – Если задержимся на пару дней, никто и не заметит: отец ждет письма не раньше чем через неделю. Почему бы и нет?

– Именно!

– Все-таки ты боишься, – тихо сказала я.

– Немного, – Квентин отвел взгляд. – Обещаю, что бы ни случилось, тебя я не брошу.

– Пф-ф! Меня? Я сама кого хочешь брошу… то есть наоборот. Кортик, между прочим, дали мне. Так что вперед!

Не дожидаясь ответа, я соскочила на обочину и направилась в лес. Вскоре вместо шуршащей травы под ногами запружинили усыпанные сухими иголками мхи, захрустели ветки. Шум ветра остался вверху, там, откуда падали и разбивались о листву солнечные лучи. Я стояла в тени, всюду дышала прохладная зелень – и островки, колодцы света; свежие листья и кусты дикой малины; и голос птицы вдалеке.

Сзади хрустнула ветка.

– Очарованная земля, – пробормотал Квентин.

– Я редко выбираюсь за город, а стоило бы, – выдохнула я. – Идти, куда глаза глядят…

– …И получить вечером взбучку, – закончил он. – Я не отходил далеко от фермы: тетушка слишком уж беспокоилась. Несколько раз, правда, удавалось увильнуть. Я приходил к реке, забирался на скалу и махал рукой проходящим судам, пока не начинало темнеть. Потом, правда, понял, что этого делать не следует.

– Почему?

– Хотя бы потому, что меня каждый раз оставляли без ужина, – улыбнулся Квентин. – Мы жили уединенно: тетушка не любила гостей. А простые моряки вполне могли расценить мой жест как любезное приглашение.

– Не повезло, – кивнула я. – Мое детство тихим не назовешь. Правда, мы не выезжали из Теми: мама болела. Но наслушалась я – на трех драконов хватит!

– А на одного начинающего мага?

– Ха! Запросто!

Мы шли через лес, по мху и папоротнику, уплетали хлеб с сыром, и я вспоминала подслушанные байки и нянины рассказы. Вокруг, в тени и на ветру, оживали легенды времен начала войны: отважные маги, кровожадные драконы, ловкие фехтовальщики и смелые горожане.

С каждой историей Квентин все выше поднимал брови, пока я не сообразила, что войну я везде изображаю одинаково: жители сидят в трактирах, а по улице то в одну сторону, то в другую улепетывает от разгневанной толпы дракон. Или от дракона пытается скрыться маг. Или…

– Подозрительно трактирные у тебя истории, Лин, – отсмеявшись, произнес Квентин. – Может быть, пару раз так и было, но зачем же так однобоко? Впрочем, с точки зрения того, кто стоит за стойкой…

– Кто бы говорил! – возмутилась я. – Много у вас на ферме слышали о драконах! Жди теперь уроков истории в Галавере, если ты такой умный.

– Маги наверняка исказят события в угоду себе, – он пожал плечами. – Неважно. Давай поговорим о чем-нибудь другом.

– Нет уж! Вызвался слушать – получай!

Я не хотела рассказывать ему о няне и Вельере, но упрямство взяло верх. Трактирные, значит, истории? И моя няня говорит неправду?

– Много лет назад, – быстро, не давая возможности себя перебить, начала я, – городом Вельер правил свирепый дракон.

– Прямо-таки свирепый?

– Свирепее некуда, – отрезала я. – Драконы, они такие. Не перебивай. Ты хотел узнать о драконьих свадьбах, или я? Так вот, дракона этого любили, несмотря на мрачный нрав. При нем Вельер стал богатым городом: в базарные дни на рынок съезжались торговцы со всего юга. Дилижансы приезжали переполненными, а цены на землю повышались чуть ли не дважды в год.

– Это хорошо?

– А как же! В процветающем городе каждому жить хочется. Дракон тот добился взаимопонимания с соседями, и в его дела они не лезли: торговые связи – дело деликатное. Но у себя творил, что хотел, – я выразительно посмотрела на Квентина. – Дураком он тоже не был, и, когда ему приглянулась нянюшка, ее младший брат, Марек, покинул свиту повелителя со свистом. Парень ни огорчиться, ни удивиться не успел.

– И даже за сестру не вступился?

– Ха! А ты вступился бы? Перед драконом?

– Конечно!

Ага, а уши покраснели. Неужели от гнева? Ни за что не поверю!

– Ему было очень страшно. – Я представила себе паренька, сутулого и растерянного, и почти прониклась его бедой. Испугался, конечно.

А сама бы как справилась, Лин? С кортиком да на шашлык?

– Он попытался уговорить друзей и соседей прийти на помощь, но все сочувственно хлопали его по плечу и говорили: «Смирись, парень!» А некоторые еще и злорадствовали: ведь молодцам в свите дракона жилось очень и очень неплохо.