Я поднял брови.

– Нам предложат дать присягу? Расписаться кровью в старинном фолианте?

– Вам стоит быть со мной откровенными, для начала.

– А кто вы такой, чтобы решать за нас, какими нам быть? – вырвалось у меня.

Анри зашелся клокочущим смехом:

– Браво! Достойный ответ. Марек, ты действуешь неумело. Их нужно исподволь приручать, приближать, радовать! Показывать, а не рассказывать.

– В некоторых случаях приходится рисковать и начинать с откровенности. Негоже терять возможных единомышленников.

От их спора мне стало неуютно. Эти двое наслаждались общением с публикой, нам же предлагалось подавать реплики к незнакомому спектаклю, который они знали наизусть.

Марек, казалось, заметил мое замешательство.

– Все огорчения в мире происходят от обманутых ожиданий, – мягко сказал он. – Мальчик, которого заметил маг и дал огненное имя, ждет рек, текущих медом, и дороги, залитой огнем. А получает нетопленую комнату, ежедневную муштру и вечно сохнущее белье. Вам стоит знать, куда вы едете, и понимать зачем.

– Расскажите про огненные имена, – подала голос вжавшаяся в сиденье Лин. Кажется, де Верг ее все-таки задел. – Откуда они берутся?

– У тебя огненное имя? – Марек, похоже, ничуть не удивился.

Лин кивнула.

– Об этом не любят говорить, но раньше, у драконов, оно служило чем-то вроде клейма, – раздумчиво сказал Марек. – Печать вассала. Анри, как бы он ни кичился своей родословной, в сущности, отличается от нас лишь тем, что его прославленный предок был дружен с одним из местечковых драконов.

Де Верг вздрогнул.

– Извини, тебя я упомянул зря, – Марек вздохнул. – Неважно. Проще говоря, раздачу титулов и земель старались обставить покрасочнее.

– А сейчас? – холодно спросил я. Местечковых, значит. Я запомню.

Впрочем, так ли он не прав? «Друг имени меня» – и звучит-то глупо. Для него.

– А сейчас это право присвоили мы, – ласково сказал де Верг. – Любой маг, увидев ребенка с зачатками, может и должен его отметить. Иногда, к сожалению, – он покосился на Лин; та, прикусив губу, с делано-безразличным видом смотрела в окно, – они ошибаются.

– И всякий проходимец в мантии может сломать ребенку судьбу?

– Обманутые ожидания, Квентин, – негромко сказал Марек. – С другой стороны, если человек не ломается после такого, ему не страшно уже ничто. Я помню, как сам впервые ступил в замок и понял, что магом мне никогда не стать. До сих пор бывает горько.

Он обезоруживающе улыбнулся.

– Хороший ужин обычно помогает. Еще час, и мы будем на постоялом дворе.

Я кивнул. Карета катилась медленно и мягко, за окном ждали теплые сумерки, но я почему-то видел лишь Дождливый вечер и скользкое сиденье дилижанса.

Говорят, некоторые драконы видят будущее.

– А как вы определяете, ошибся он или нет? – вдруг спросила Лин.

– Кто? Ах да… – де Верг сделал неопределенный жест. – Увидишь, когда прибудем.

Лин умоляюще посмотрела на Марека.

– Даже и не проси. Впрочем, у меня есть для тебя и хорошие новости.

– Какие? – Лин, забыв об измазанных сажей ладонях, уперлась руками в сиденье. Де Верг картинно прикрыл лицо рукой.

– Твое имя. Говорят, в городе драконов был водопад, что спускался с самого неба. Поэтому маленький кусочек того места, водопад-лин, перекочевал в наши имена. Другой миф гласит, что имя мага – талисман: вода в имени спасает от дождя. Так родились Дален, – Эйлин… Лин?

– Но они… настоящие маги, они же с детства владели огнем, разве нет?

– Верно, но огонь бывает разный. Шар, что выпустил Квентин, большая редкость. Дален, пожалуй, смог бы повторить, но остальные довольствуются меньшим, – Марек посмотрел на де Верга. – К драконьему огню не приблизиться ни одному магу: будь на месте твоего друга дракон в любом обличье, пламя взлетело бы на три-четыре роста. Волшебники берут умением, да таким, что каждая искра идет в дело. Вам это только предстоит… ох, и наплачетесь вы.

– Но воды боитесь и вы, и драконы? – продолжала расспросы Лин.

– Ну, мало приятного в том, чтобы ходить мокрой курицей, – рассмеялся Марек. – Но мне, как и любому человеку, вода не страшна. А сухой огонь, да, влагу не любит. Поэтому драконы и некоторые волшебники так редко моются!

Последнюю фразу он произнес драматическим шепотом. Лин захихикала.

Я смотрел на них, и мне все больше становилось не по себе. Мне нравился Марек, проницательный и нескладный. Изысканно одетый, ироничный, высокомерный де Верг не вызывал у меня ни малейшей симпатии, но, будь мы оба магами, мы могли бы поладить. Да и Лин, с которой мы успели было подружиться, уже казалась чужой. Из их лагеря.