— Латырь-камень решила применить, — объяснил врач, — штука эффективная, но с того света не вытащит. Сергей — парень достаточно циничный, а такие после встречи с истинни-ком редко выживают.

— Зачем же вы тогда вилу к солдату пустили? — спросил Оскар.

— В нашей медицине чудеса бывают. Да и сами знаете, кого зовут к безнадежным больным. А девчонка-то старается, думает, что на свое счастье работает. Зря.

— Почему?

— Обманут ведьму наши командиры. Наверняка ей сказали: вылечишь, организуешь чудо — сможешь забрать его себе, а сами-то бойца не отдадут. Все, что она получит за чудо от нашего начальства, — это почетную грамоту.

— Выходит, чудо все-таки возможно?

— Так это же Эфа, инспектор. Капитан Уржумский мог из Рамы даже не демом, а хтоном выйти, а с него кисель, как с гуся вода. Костный мозг — норма, кровь — норма, только постарел лет на пять да зарос, как Робинзон. Вот это феномен. А если вспомнить двадцать первый век: в его конце извержение на Раме было не слабее нынешнего, и что? Отбились баргузиновцы! И учтите — с их слабеньким, по сегодняшним меркам, вооружением. Вот где настоящее чудо!

Прозвучал сигнал, зовущий больных на процедуры. Народ потянулся в сторону корпуса, ушел врач, а Оскар направился к себе. Он знал: надо выздоравливать, набираться сил. Скоро с Земли прилетит очередной корабль с почтой, и вот тогда силы ему понадобятся. Почтовый день будет очень трудным днем.

В пальмовой аллее задумавшийся горбун чуть было не столкнулся с идущей навстречу парочкой. Поддерживая своего милого и что-то ласково нашептывая, Денница вела его в палату. На слова Сергей не реагировал, смотрел прямо перед собой в одну точку. Взгляд его был абсолютно пустым.

Утром почтового дня Оскар проснулся от тишины. Ни сержантских команд на плацу, ни выстрелов на стрельбище, ни гомона возле учебного корпуса, ни посвиста автоэров, на которых командиры улетали проверять наряды, — словно вымер военный городок, и такого эффекта не ждал даже сам инспектор.

В столовой его стол оказался свободен, трое офицеров, с которыми Оскар постоянно завтракал, пересели на другие места. Заметил инспектор и то, что весь зал заметно притих при его появлении. В конце завтрака, когда Оскар перешел к манговому компоту, в дверях зашумели. Грохнула дверь, и, животом растолкав дежурных, в столовую ворвался отец Афанасий.

— Где этот дем? Где он, ползучий гад с зеленой кровью? — размахивая трехствольным пистолетом, батюшка подошел к инспектору и наставил пушку прямо ему в лоб. — Я сразу почувствовал твою демовскую породу, своей постной рожей ты меня не обманул. Молись и приготовься сдохнуть, порешу тебя сейчас.

Офицеры за соседними столиками почему-то не торопились вмешиваться, выжидали. Лишь когда Афанасий совсем уж распалился, они поднялись и оттащили его, причем было заметно, что если кому-то и сочувствовали в этом инциденте, то вовсе не инспектору.

На крыльце столовой Оскар осмотрелся, дорожка к командному корпусу вроде была пустой, безопасной. Впрочем, дойти до командного корпуса инспектор не успел — Уржумский, которого он и собирался найти, сам шел ему навстречу. Пути их пересеклись как раз возле Железного Полковника. Разговор предстоял важный, тяжелый, поэтому они не торопились и замедлили шаги, как дуэлянты перед барьером, тем более что капитан еще не закончил с кем-то беседовать по комкому.

Изменился начштаба после киселя здорово, чудо спасения ему даром не прошло. Похудел килограммов на семь-восемь, постарел — виски стали совсем белыми. Недаром Наташа разрыдалась, несмотря на всю свою психологическую устойчивость, когда ей наконец-то разрешили свидание, и было в ее слезах все: и радость, и жалость, и обида на Великую Темноту за то, что она сделала с ее мужем.

Капитан закончил разговор, захлопнул комком и подошел к инспектору.

— Я в курсе того, что произошло в столовой, и приношу свои извинения за безобразное поведение отца Афанасия. Через три дня на Землю идет пассажирский корабль. Улетайте, Оскар, здесь я не смогу обеспечить вашу безопасность.

— Нет. Я обязан проконтролировать исполнение распоряжения с Земли, а вы обязаны отдать приказ о выводе отряда с Эфы.

— Приказа не будет.

— Капитан, вы распоряжение о передислокации погранот-ряда сегодня получили?

— Да.

— Вы обязаны его выполнить и открыть границу?

— Да.

— Тогда отдайте приказ о выводе с Эфы вашей части, иначе можно и до трибунала доиграться.

— Приказа не будет, — капитан посмотрел Оскару в глаза, и тот понял: Рама, может быть, много отняла у начштаба, но стальное упрямство во взгляде отнять не смогла.

— Значит, вы отказываетесь выводить отряд даже несмотря на то, что я как планетный инспектор настаиваю на этом?

— Почему же, в указанные для вывода сроки отряд уложится, и приказ соответствующий будет, но только через три дня.

— Не понимаю.

Пришлось капитану объяснять, что через три дня утренним рейсом на Эфу после длительного отпуска прибывает начальник погранотряда имени Баргузинова П. П. подполковник Красин Петр Петрович. Он и отдаст приказ о выводе отряда с Эфы с передислокацией в указанное место. Так что распоряжение, полученное сегодня с Земли, будет неукоснительно выполнено. Что касается сроков вывода отряда, то, дабы они не нарушались, он, капитан Уржумский, сегодня же распорядится начать проведение всех необходимых предварительных работ, список которых штабом уже приготовлен. Принял капитан решение и по Оскару: через те же три дня, но уже вечерним рейсом, он улетит на Землю, так как его безопасность здесь отныне гарантировать нет никакой возможности. На угрозы Оскара жаловаться на него командованию, капитан отреагировал равнодушно: