— Так вот накладная, груз для благоустройства.

— Теперь мы другую планету благоустраивать будем. Поворачивай...

Голоса спорщиков перекрыл шум толпы. Ворота наконец-то распахнулись, и деревенские ринулись штурмовать кучи барахла, да с такой энергией, будто они хтоны, идущие на приступ Демовых Валов. Возбужденный народ метался от одной кучи к другой, люди набивали тележки непонятного назначения приборами, рвали из рук друг друга упаковки с пустыми мешками. Как ни странно, но мужичок с нервными кобылками от прапора отбился, березки все-таки сгрузил и теперь довольный, что под счастливую оказию оказался в нужном месте с пустой телегой, набивал ее всем подряд.

Многие из тех, кто отоварился, уже никуда не торопясь, заводили разговоры с пограничниками. Кто-то с сочувствием, а кто-то и подначивал. Молодого солдата, стоявшего невдалеке от Оскара, принялись доставать сразу несколько мужиков.

— Что, гала, хвалились здесь стоять до конца веку, а теперь улепетываете?

— Где-то вы слабину дали.

— А нас кто, Железный Полковник будет защищать?

Солдат терпел долго, у него даже кончики ушей стали пунцовыми, а потом буркнул что-то в ответ и быстро ушел.

Осторожная рука тронула Оскара за плечо. Он обернулся, но вместо ожидаемой медсестры увидел помятого водкой мужчину. Зашмыганный костюм падшего деревенского интеллигента. Взгляд умный, но жалкий.

— Беги, мил человек, — зашептал незнакомец, — расстреливать тебя сейчас гала начнут. Подмешают голубой крови и шлепнут как дема. А человек ты хороший, добрый — я чувствую. Торопись, беги, говорят, таким фокусом гала многих людей порешили...

На последнем слове в глазах падшего интеллигента загорелась сумасшедшинка — в двух шагах от себя он увидел пограничников, те везли на тележках коробки с посудой, и он поторопился отойти от Оскара. Шагов через десять незнакомец обернулся, приложил палец к губам и исчез в толпе.

— Ты гляди, — ярко одетая молодуха, все вокруг замечающая глазами-черешинами, рукой показала в сторону ворот, — Денница своего тащит. Приколдовала-таки.

По дорожке к КПП шла парочка: высокая статная брюнетка в алых сапожках вела белобрысого солдата. Руку его она пристроила себе на плечи, как коромысло.

Курами копошившиеся в одеялах бабы разогнулись, уставились парочке вслед. За КПП солдат выпрямился, рука его скользнула на талию вилы.

— Гляди, а Серега жить-то будет, — хохотнула одна из молодух, а другая выронила одеяло и вздохнула: — Ой, и дуры мы, бабы! Вот кого отсюда надо было тащить, а не рухлядь всякую.

Парочка, не торопясь, медленно подошла к повороту дороги, но исчезла за ним как-то внезапно, вдруг, словно время дернуло свою ленту. И сразу Оскара окликнули:

— Поднимайся.

К инспектору подошли двое солдат с автоматами. Каждый из них был на две головы выше инспектора и раза в два шире в плечах. Лица их вполне соответствовали габаритам. Солдаты предложили Оскару пройти на анализ крови. Никто из них на медсестру не походил, но спорить с гала Оскар не стал и направился за ними. Он не заметил, как из-за дерева тут же выглянул таинственный незнакомец и трижды перекрестил его вслед.

В толпе начались пересуды.

— Гляди, расстрельная команда кого-то повела.

— Не кого-то — самого планетного инспектора! И не расстрельщики они, а сопровождающие.

— Знаем, куда они могут сопроводить.

— Говорят, на Земле уже все сплошь в демов обернулись...

— Не люблю горбунов — все они демы. Ишь, какой бледный.

Голоса остались позади — песчаная дорожка свернула к отдельно стоящему цилиндрической формы зданию с куполообразной крышей; одноэтажному, но высокому, похожему то ли на гигантский снаряд, то ли на храм с втянутыми в себя плечами. В манипуляционную Оскар вошел первым, а за ним, снимая с плеч автоматы, втиснулись в дверь и сопровождающие гала. Работающий за комкомом молоденький медбрат махнул в сторону кресел у стены и снова уткнулся в экран.

Помещение выглядело довольно обшарпанным, имело минимум мебели: два стола, три шкафа и одна ширма. Над письменным столом, за которым сейчас расположился медбрат, висела стандартная красная лампа вызова. На высоком потолке желтело большое плохо замытое пятно.

Медбрат пригласил Оскара к столу для проверки данных сдающего кровь. Все сошлось.

— Волнуетесь? Может быть, вам таблетку дать? — спросил медик. — Говорят, тут многие в обморок падают, но только люди, у демов-то с нервами все в порядке. Вы не подумайте, мне демы еще не попадались, я тут вообще два дня работаю, только звон слышал. Но за анализ не беспокойтесь, я его два раза перепроверяю, все снимается на видео — ошибка исключена. Пройдемте к столу. Извините, оборудование допотопное, не то что у вас на Земле, но это армия: начальство велит брать кровь из вены по старинке.

Медбрат готовил черный шприц, протирал спиртом Оскару руку, а сам болтал без умолку. Если кто здесь и нуждался в таблетке успокоительного, то именно он. Пограничники сидели с каменными лицами, пристроив автоматы на колени; инспектор, судя по выражению лица, ушел в себя, а словесный ручеек медика не останавливался.

Замолчал он, когда шприц стал наполняться, впрочем, в темной пластмассе определялся лишь уровень жидкости, но не ее цвет. Сам анализ крови, его перепроверки медбрат ушел делать за ширму.