Семейный разлад совпал по времени с появлением в ее жизни Эдуарда Сатина. С мужем она стыдилась показаться на людях, а с Эдуардом выйти в свет — лесть и удовольствие. Галантный, красивый и весь какой-то гладкий. Даже ткани его костюмов были шелковистыми. Эдик и Жора не разнились по возрасту, но Жора видом рожи и манерами казался куда старше, старей. Метафорически говоря, после шкуры медведя она ощутила под рукой нежный котячий мех. А какой кавалер: цветы, искусные комплименты, услужливость! Приятный во всех отношениях мужчина, вот с ним она не была фригидной! (Некогда Трисан убеждал ее в том, что чересчур галантные мужчины, как правило, сволочи, но она с этим не хотела соглашаться.)

И денег у Эдуарда Сатина поболее, чем у Жорика-обжорика.

За месяц до страшной субботы

— Муж может узнать о наших отношениях, он что-то весь насупился, — сказала Света.

— Ты предлагаешь мне убить его? — Эдик поднес к ее сигарете огонек.

Света посмотрела в ответ с неприязненным удивлением, она ведь рассчитывала на сочувствие, а точнее, на предложение уйти от Жоры и выйти замуж за него, Эдика. Но вместо этого услышала издевательское слово «убить». Хотя в этом слове что-то есть, вдогонку подумала Света, склонная к брутальным мыслям. Она выпустила дым, напомнив миру о том, что драконы не перевелись, но приятно мутировали. Следуя женскому инстинкту гадания, вообразила будущий вечер: Эдик — преступник, в темном окне он отражается только огоньком сигареты; Жоры на свете нет, он где-то зарыт, но у Эдика настроение не легкое, потому что по его следам идет следователь (каламбур какой-то). Эдик нервный, зажатый, а Свете надо, чтобы он был, наоборот, видный и самоуверенный — всем на зависть. Нет, жизнь с ним после убийства как-то не воображалась.

— Что ты заладил «убить»? — передразнила она раздраженно.

— Я заладил?! Я это слово впервые в жизни произношу, — с неуместным весельем ответил ненавистно-ненаглядный кавалер.

— Зато часто произносишь «я все для тебя сделаю»! А сам ничего не хочешь менять, и пусть все шишки на меня валятся!

Он ухмыльнулся насчет «всех шишек» и благоразумно спрятал ухмылку. Света временами вела порочную жизнь, но не терпела даже намеков на это. Она без содрогания могла сама с собой договориться по любому вопросу, но выступать против себя с критикой никому не позволяла.

— Ты хочешь решить вопрос как-то иначе? — спросил Эдик и сделал рукой движение плывущего угря.

Она опустила отяжеленные тушью ресницы. Посмотреть — так просто дивная дева грустит о чем-то поэтическом. Но Эдик знал, что это вид-муляж, ибо душа ее спит в сказочном гробу, пока тело гуляет по земле и носит наряды. Ну так что ж, ему нравилась ее порочность. Он умел оценить сочетание внешней красоты и внутренней испорченности. Ему как раз не надо внутренней красоты при внешней невзрачности.

— Неужели нельзя избавиться другим способом? Только убить? — хмуро спросила она.

Эдик поглядел на нее с любопытством. Чего еще он в ней не разглядел? Жестокости, коварства? Ее близко посаженные глаза говорят о мрачности и фанатизме. Мрачности в ней вроде бы нет; скука — это ведь не мрачность. Для фанатизма нужна страсть, но этого тоже нет... впрочем, имеется страсть к деньгам и гламурным предметам. Еще к чему? Кажется, она неравнодушна к бывшему своему учителю... впрочем, это все детская чепуха.

Эдик любил размышления психологического толка. Напрягая лоб, он прикидывал, по каким чертам можно определить какое-либо качество характера. Так он тешил свое желание быть проницательным.

За два дня до той субботы

Подготовленная профессиональная девица позвонила мужу Светы в офис:

— Здравствуйте, Георгий Алексеевич! Меня зовут Лола, я очень красивая. Пусть это звучит нескромно, но красота выше скромности, правда? У вас найдется минута для разговора?

— Ничего не понимаю! Погоди, Никита, какая-то баба звонит... Лола? Впервые слышу. Откуда у вас мой телефон?

— Подруга дала. Только не спрашивайте, кто. Она мне вас так хвалила, ну так хвалила! Как мужчину. И что вы такой статный, мужественный и вообще сильный. А мне не везло. У меня никогда таких не было, хотя мне уже двадцать один год. Всё попадаются какие-то хлюпики, нытики... слабаки, в общем. Она меня так завела, что я хочу с вами увидеться. Разве нельзя просто увидеться?

Голос у нее был соблазнительный, с жеманством и смешком. И льстила она так приятно, что он зажмурился на один глаз. Ему только не по вкусу пришлось, что она звонит из телефонной будки.

— Почему ты звонишь из автомата? — спросил он напрямик. — Прячешь свой номер?

— Нет, мобилка разрядилась. Я вам скоро перезвоню, можно? Чтобы мы договорились о встрече. Когда позвонить?

— Часа в четыре, — ответил он и поморщился, ибо этот четверг был весь расписан.

Юля-Лола вышла из будки и глубоко вздохнула. Эдик, выслушав отчет, похвалил ее. Они пошли в рыночные ряды и купили три сим-карты без оформления. Вставив одну из них в свой телефон, Лола позвонила Георгию Тягунову точно в 16.00.