В свою очередь это радует меня. Но объяснить надо:

— Это не меркантилизм, не подумай. Появится ещё одна мелочь, привязка к вашему дому. И я их никогда забирать не буду. Просекаешь смысл?

Просекает. Медленно кивает, в глазах отражается ускоренная работа мысли. Это как раз в копилку многопланового ответа, как меня завоевать. И пусть мне никто не рассказывает, что девушки не мечтают быть завоёванными.

— Ты Новый год не хочешь с нами встретить? У Вики?

— Ваше Высочество желает меня там видеть? — отвечает контрвопросом без вспышки энтузиазма.

Всё с ним понятно, однако это совпадает с моими планами.

— Нет, не хочу. Там будет много не наших девчонок. Не хочу даже видеть, как они в тебя глазками стреляют. Пусть моих одноклассников расстреливают. Их не жалко.

Тем временем парень с удовольствием принимается за работу. Узнаёт о размере ноги, на всякий случай — как он обосновал — измеряет рулеткой. Слишком долго возится, но я ему не мешаю. Наоборот, советую:

— Другую ногу тоже измерь. Размеры могут немного отличаться.

И принимаюсь за рассказ. Мальчикам надо ясные задачи ставить. Пусть знает.

Село Кайнана, южная Валахия, 15 век.

Вторая половина дня. Катрина.

Последнее время будто на крыльях летаю. Миклош после вручения мне букетика полевых цветов на одну медяшку стал храбрее. Уже не сразу краснеет, а через пару секунд, и мекает чуть более разборчиво, к моему несказанному восторгу. Добродушные смешки отца уже не удивляют, как раньше. Перед потенциальным женихом была бы неуместна распахнутая дверь, если бы он мне не нравился.

Иду к колодцу, потом загляну на огород, нарву ягод, и ужин украсится компотом. У колодца кучка бабёнок, глаза сверкают неуёмным любопытством. Половина уже набрала воду, но уходить не торопится.

— А что, Катриша, свадьба-то когда? — мне игриво подмигивают.

— Тётушка Йоланда, будто сами не знаете, что свадьбы осенью справляют, — делаю невинное лицо. — А что, кто-то женится?

Женщины с удовольствием хохочут и тут же просвещают:

— Ну как же «кто»! Миклош на тебе женится, кто ж ещё?

Делаю удивлённое лицо, распахиваю глаза:

— В самом деле?! А почему я не знаю?

Все с удовольствием хохочут.

— Любят молодые девчонки скрытничать, — говорит одна.

Ага, вам ли не знать. Но мне есть что сказать и дальше:

— А-а-а, я поняла! Почему не знаю, поняла. Сватов-то никаких не было.

— Будут, будут! — все галдят хором, но вразнобой.

Так за смешками и болтовнёй и моя очередь подходит. Толпа потихоньку тает. И замолкает, когда по улице проезжает вооружённый отряд. Сипахи, турецкая конница. Господарь Влад рассорился с турецким султаном, что-то теперь будет.

Жду, когда проедут, а то мало ли. Прикрываюсь колодцем. Ухожу прочь, когда последний всадник проезжает мимо. Отряд выходит из села. Коромысло с подвешенными вёдрами на плечи — и домой.

Дом был совсем близко, когда сзади раздался приближающийся конский топот. Не оборачиваюсь — неудобно и нужды нет. Кто-то к отцу едет. Лошадь подковать или ещё что. Всадник останавливается рядом. Сипах? Отставший, что ли?

— Здравствуй, красавица! — на меня смотрит усатое и какое-то разудалое лицо, украшенное длинным шрамом на скуле.

Бросаю на него неласковый взгляд, иду дальше. Калитка рядом.

Перестук конских копыт за спиной вдруг заканчивается рывком. Коромысло с вёдрами летит на землю, сильные руки тащат меня наверх. Дыхание перехватывает от неожиданности и бьющей в нос смеси запахов конского пота, кожи, железа и вони немытого мужского тела.

— Ох, красотуля!

Грудь уже излапана, и по заднице хлопает сильная рука. К ужасу, затопившему душу, добавляется гнев и возмущение. Меня ещё никто так нагло не хватал! Даже просто за руку!

Эта скотина не видит, как я набираю воздух. Лежу поперёк седла, лицом вниз.

— И-и-и-я-а-а-а!

Визг разливается по улице настолько пронзительный, что конь шарахается в сторону и всхрапывает. Крик обрывается от удара по спине, дыхание перехватывает.

Наконец-то дикий страх доходит до тела. Осознаю, что меня ждёт. Толпа потных возбуждённых мужиков с причиндалами наперевес. Брыкаюсь изо всех сил, пытаюсь сползти. Снова получаю удар, который меня не останавливает.

Т-т-у-м-м!